— (Вот), — сказал я наконец. Информационная цепочка, которую нам нужно было вскрыть, лежала, зажатая между пластами охраны, как в капкане, но была ясная и простая. Я углублялся в мозг Дэрика до тех пор, пока не вошел в контакт с мозговыми центрами, которые ему требовалось подключить. Я открылся Дэрику, разрешая ему посмотреть на одно мгновение моими глазами.

 — (Заставь ее измениться), — подумал я. Дэрик отозвался каким-то паническим рвением, и я почувствовал, как энергия, вызвать которую я никогда не был способен, хлынула в нейронные схемы его/моего мозга и ринулась из него/меня наружу, меняя белое на черное, «нет» на «да», закрытое на открытое.

 Теперь у моих глаз пульсировала уже другая цепочка данных — та, которая и требовалась, которая выполнила бы наши желания.

 — (Смотри), — подумал я, пытаясь показать ее Дэрику.

 — (Вытащи меня отсюда!) — выкрикнул он. Дэрик запаниковал, заглотив слишком много входных сигналов, и старался вырваться на свободу. Еще минута — и он задел бы что-нибудь в системе, нажал бы на спусковой крючок, и мы бы погибли. Я поспешил вытащить нас оттуда.

 Еще поспешнее я вытащил себя из мозга Дэрика. Сердце не успело стукнуть, а мы уже стояли, разделенные пустым пространством, ошалело глядя друг на друга стеклянными глазами.

 — Мы сделали это? — еле выговорил Дэрик. — Оно заработает?

 — Да. Думаю, сделали.

 Дэрик встал, колени его дрожали.

 — Невероятно, — пробормотав он. В нем все еще пульсировали вспышки энергии и благоговейного ужаса. Он схватился за голову, внезапно испугавшись мысли, что прогулка, возможно, ему понравилась.

 — Мне нужно выпить.

 Облегчение и отвращение Дэрика сладкой кислятиной забивало мои ощущения.

 — Боже! Не хотел бы я быть тобой. И зачем ты берешь на себя труд жить? — спросил он, потому что боялся своего удовольствия.

 В комнату вошла Аргентайн, все это время она стояла за дверью в ожидании появления в комнате признаков жизни. Я слышал, как клуб перед вечерним шоу наполняется звуками, тоже оживает, но по-своему.

 — Ты установил? — спросила она, не зная, на кого из нас смотреть. — Что случилось? — добавила она на всякий случай, делая все возможное, чтобы не задерживаться взглядом на Дэрике слишком долго.

 — Не спрашивай. — Он снова обхватил голову руками. Но потом сказал: — Да, установил.

 Я промолчал. Аргентайн как-то смягчилась — от облегчения и от неуверенности в себе.

 — Это хорошо, — сказала она совершенно искренне и, помолчав, с глубоко спрятанной внутри болью добавила: — Вы остаетесь… на шоу?

 — Ты хочешь, чтобы и я остался? — спросил Дэрик, шагнув к Аргентайн. Его пронзило побуждение коснуться ее мыслью и делать с ней то, что всегда вызывало в ней желание быть с ним вечно… Я дотронулся до его мозга — осторожно, только чтобы напомнить о своем присутствии; и чтобы остановить его.