Я отдернул руку. Никто не ел. Все смотрели на дальний конец стола, где восседал джентльмен Теодop, старейший член правления. Он тянул не больше, чем на пятьдесят, но на самом деле был в четыре раза старше. Двигался он очень медленно, слишком медленно. Они могли приостановить клеточные часы организма, но дурачить время вечно не удавалось даже им. Пока, во всяком случае. Джентльмен Теодор совершил какое-то ритуальное действие, и все повторили его жест. Наконец он потянулся за едой. Остальные сделали то же самое.

 Я сбросил запотевшую крышку с блюда и отпрянул вместе со стулом, на котором сидел. На тарелке лежало что-то мертвое. Остекленевший, наполовину подернутый пленкой серебряный глаз уставился на меня из кучи непонятных разноцветных комков, политых соусом и напоминавших крысиное дерьмо.

 — Что с вами? — проворчала Джордан.

 — Оно дохлое.

 Я посмотрел в ее тарелку. Там лежало точно такое же.

 — Я, конечно, допускаю, что вы предпочли бы съесть ее живьем, — ядовито-злобно сказала Джордан. Она выбрала одну из десятка лежавших перед ней вилок и еще каких-то штук и подцепила кусок дохлой плоти. Затем положила его в рот и начала пережевывать.

 — Вы никогда не ели свежей рыбы?

 Я повернулся на голос Элнер.

 — Естественно, — поморщился я. Где она нашла свежую рыбу?

 — Я имею в виду свежевыловленную рыбу, — она показала глазами на свою тарелку: — Она вкуснее, чем клонированная. Попробуйте.

 Я с недоверием посмотрел на рыбу и на лежащие между моими тарелками инструменты для препарирования этой падали, палочек для еды среди них не нашел и выбрал вилку.

 — Нет, — прошептала Джордан, — начните с другой стороны. — Она указала на другую вилку.

 Я уронил вилку, которую держал в руке; она звякнула о край тарелки. Я взял другую и воткнул в рыбину возле хвоста. Откусил кусок, стараясь не подавиться.

 Элнер оказалась права: рыба была потрясающая. Я хотел было сказать ей об этом, но она уже разговаривала с кем-то другим. Я вернулся к еде. Когда я поднес ко рту рыбью голову, Джордан выбила вилку у меня из руки. Я почувствовал, что на меня все смотрят… почувствовал, что мой мозг спал мертвым сном, пока я ел, а я этого и не заметил. Брат Джули сидел почти напротив меня, все так же ухмыляясь. Он был моложе Джули, а значит, лишь немногим старше меня. Но ему можно было дать все сорок, может, чуть меньше. Те же самые черные, цвета ночи, волосы, такие же глаза… но если б я не знал, что Дэрик — ее брат, то ни за что бы не поверил этому: он был другим.

 Почувствовав, что начинаю краснеть, я перевел взгляд на Аргентайн, сидевшую рядом с Дэриком. Она рассмеялась, когда Дэрик поцеловал ее в шею и прошептал что-то ей на ухо, — вероятно, что-нибудь обо мне. Она подмигнула, поймав мой взгляд. Я возвел глаза к потолку и пожалел, что живу на белом свете. Стараясь не замечать ничьих глаз, я потянулся за кувшином, чтобы налить себе вина.

 Тут-то все и случилось. Когда я поднял кувшин, что-то невидимое схватило его, пытаясь вырвать кувшин у меня из рук. Мой мозг инстинктивно противился вторжению невидимки, рука сжалась прежде, чем пролилась хоть капля. Я медленно, с усилием, потащил кувшин к себе, следя за каждым миллиметром его пути. Свободной рукой я взял бокал, наполнил его и поставил кувшин на место. Я поднес вино ко рту — и это случилось опять. Бокал дернулся, рука судорожно сжалась. Я чуть не переломил хрупкую ножку, когда меня заклинило, рубиновые брызги попали мне на куртку. Я в три глотка выпил вино и поставил бокал на стол. Затем сел, пряча сжатые кулаки под столом.

 Кто-то использовал пси-энергию… и этот кто-то находится сейчас здесь, в комнате.