— Я не был… Страйгер извратил все. Меня простили. Я — чист. Запись аннулирована, похоронена. Я не представляю, откуда он узнал…

 — Имея нужные связи, любой может раскопать все, что ему захочется. А уж Страйгер-то имеет их, вне всякого сомнения. — Элнер сорвала с плеч пелерину и бросила на кушетку. Потом начала маятником ходить взад и вперед по комнате, изредка бросая на меня тревожно-гневные взгляды. — Самое худшее в этом «Суде Божьем» — то, что меня обвинили в сговоре с преступниками, точно я, пытаясь ограничить распространение наркотиков, тем самым хочу сокрушить человечество, поразив его чумой в виде дегенератов и выродков общества! — Элнер ударила рукой по столу. — Я была вынуждена согласиться с ним, признать его точку зрения, иначе я выглядела бы лгуньей и лицемеркой… поскольку, естественно, я согласна с ним, что криминальное поведение и разные отклонения надо контролировать…

 — Псионов, вы хотите сказать? Того, что их почти никуда не принимают на работу, уже не достаточно? Не достаточно того, что их глушат наркотиками, если поймают на использовании пси-способностей при совершении ими преступления? Страйгер хочет, чтобы их накачивали химической дрянью с самого момента рождения. Вот почему ему понадобилось, чтобы дерегуляция прошла на голосовании. Вот почему он хочет пролезть в Совет Безопасности. Тогда он сможет загнать псионов в гетто, тюрьмы, свалить в груду хлама, а потом отнять у них право дышать… — Голос мой сорвался. Так уже случилось с гидранами… с моей мамой. Теперь Страйгер жаждет, чтобы это случилось со всеми, кто носит в крови хоть один-единственный ген Гидры, даже если этот один — утопленник в море хромосом. Знаю я, что ему надо… Знаю. Я прокашлялся: — Вы упомянули, что псионы достойны того, чтобы о них судили, как об остальных — один к одному. Я было подумал, что вы верите в это. Вы могли бы надавить на него, победить его…

 Да, она могла бы, но после выступления Страйгера, где он назвал меня бандитом и предателем, не захотела. Страйгер прав. Те же мысли, то же отвращение, чувство измены и крушения всех надежд, которые я видел в уме Джордан.

 — Вы сами виноваты.

 — Половина его слов — ложь. Вы поверили Страйгеру, даже не потребовав от него доказательств. Вчера я думал, что вы… — У меня сжались кулаки. — Почему?!

 — Потому что сказанное им о псионах — правда, — отрезала Элнер. — Они умственно нестабильны, социально опасны, наносят вред себе и окружающим. — Элнер думала о Джули, обо мне — о единственных встретившихся ей в жизни псионах. Но Элнер втемяшила себе в голову стереотип: все псионы — бродяги, выродки, главные преступники. И мы только подтвердили это. — Возможно, они немного успокоятся, если их… сила будет под контролем… — Теперь Элнер ни за что не взглянула бы мне в глаза. Часть ее знала, что сказанное — неправда или около того; что ее слова отрицают все, во что, как представлялось Элнер, она верила. Но перебороть себя Элнер была не в состоянии… и чувство вины только придавало ее негодованию силы.

 — Это то, что Джули и Зибелинг пытаются сделать, — сказал я, стараясь не вытягивать щупальца к ее мозгу, не заставлять ее видеть. В моем положении это было бы самым последним делом. — Научить псионов контролировать свой Дар. Как Зибелинг сделал со мной и Джули. Вот способ, как удержать их от беды. Псионы — не животные…

 — Если бы вое псионы полностью контролировали свои способности, то возникло бы искушение использовать их против других. Власть — самый сильный наркотик. Вы работали на террориста Квиксилвера, — дундела Элнер, повторяя за Страйгером, как попугай.