— Господи! — сказал я. — Вы и вправду ослиная задница. — Я поднял голову.

 Дэрик посмотрел на меня невидящим взглядом.

 — Ты прав… — На лице его опять появилось удивление, точно он впервые в жизни увидел в зеркале свое отражение. — Ты проницателен насчет человеческой натуры. Думается, что все телепаты таковы. — Рот Дэрика скривился в ухмылке.

 Я выругался и встал, меня тошнило от его отвратительных шуток. Я направился к двери, не представляя, куда пойду, но точно зная, что должен уйти отсюда.

 — Кот, подожди…

 Я остановился, обернулся.

 Дэрик надел самую правдоподобную маску человеческого лица, какую я когда-либо видел на нем. Наклонив голову, он сказал:

 — Послушай. Я извиняюсь. Я сам делаю из себя осла. Ты абсолютно прав. И абсолютно честен, чего нельзя сказать об остальных, включая и меня, — Дэрик махнул рукой. — Как насчет перемирия? Я не стану смеяться над тобой, если пообещаешь не открывать правду.

 Лицо мое нервно передернулось. Ожидая, что дальше последует оскорбление, я промолчал.

 Но Дэрик вернулся к своему занятию, а именно: продолжал засовывать руку в какую-то массивную скульптуру, висящую на стене. Рука по локоть ушла в ее нутро и вынырнула опять, зажав в ладони маленькую керамическую коробочку. Поставив ее стол, он пояснил: «Мои наркотики», с детской виноватой улыбкой открыл коробочку, демонстрируя содержимое и следя за моей реакцией. Я молчал. Тогда он вынул пластиковые листы, усаженные цветными кружками, и стал по одному выдавливать их из листа. Он украсил лоб голубыми и зелеными, прилепил две параллельные линии золотых и красных вокруг горла под расстегнутым воротником ловко сидящей на нем серой туники, запихал лиловый кружок в штаны.

 — Уф, так-то лучше.

 — Надеюсь, вы знаете, что, черт побери, делаете, — сказал я наконец. — Потому что я не собираюсь соскабливать вас с пола, когда вы перегрузитесь этой дрянью.

 Дэрик возмущенно фыркнул:

 — Естественно, знаю… А ты? Я слышал, что ты опытный наркоман в прошлом. Помоги себе. — Он протянул наполовину пустой лист.

 — Я не пользуюсь больше.

 Было время, когда я пробовал все, что мог купить, пытаясь найти средство, которое могло бы заполнить пустое место, где нечто безымянное зияло безобразной воронкой, как после взрыва; средство, которое могло бы отогнать боль и ужас, нагоняемые на меня необходимостью прожить на улице еще один день. Я радовался, что выжил. Мне больше не нужны наркотики… Вдруг моей руке захотелось пощупать пластырь, содрать его. Или, может, чтобы увериться, что наркотик на своем месте. Я опустил руку.

 Дэрик взглянул на меня, наполовину озадаченно, наполовину раздраженно. Я попытался заставить себя прощупать его и получил ответ: обычное зловоние издевательства и черного юмора; под ними — электрическая песня едва контролируемого напряжения, нити омерзения и ненависти, ни к кому не ведущие… Мозг Дэрика напоминал джунгли: наркотики, освободив все чувства, оплели его непроницаемой сетью цепких извивающихся лиан случайных ощущений и беспорядочного восприятия. Я не мог проникнуть глубже, нажать сильнее, без того чтобы не пережечь свой скрюченный пси-центр.