- Мой господин, - в дверях стоял слуга, отвесивший мне вежливый поклон. Мой господин Мухаар, там мальчик.

- Бреман забрал Аларика, - сказал я. - С ним должны были обращаться со всем возможным почтением.

- Нет, мой господин, другой мальчик. Чэйсули. Я нахмурился:

- Продолжай.

- Он утверждает, что родня тебе, господин, у него волк и сокол.

Тут я рассмеялся:

- Донал! Верно, он мне родня. Но с ним, кроме лиир, должна быть еще и его мать.

- Нет, мой господин, - человек выглядел обеспокоенным. - Он один, если не считать зверей, и, похоже, с ним не церемонились.

Я пошел мимо него к выходу из комнаты и почти тут же увидел сокола, сидящего на подсвечнике - свечи, разумеется, не горели. Волк стоял подле Донала, поджав одну лапу. Черные волосы Донала были спутаны, лицо его было изможденным и усталым, а на горле были заметны синяки.

Он увидел меня и уставился широко раскрытыми глазами, явно не узнавая знакомого лица - я-то знал, что он сейчас видит.

- Донал, - промолвил я, и тут он узнал меня и бросился ко мне через всю комнату.

- Они забрали мою жехаану, - его голос дрожал. На мгновение он прикрыл глаза, стараясь сдержать слезы, потом попытался заговорить снова:

- Они забрали ее… и убили Торрина прямо на ферме!

Я выругался про себя. Донал прижался ко мне - мне захотелось обнять его, взять на руки - но я не сделал этого. Я кое-что знал о гордости Чэйсули - даже если тот Чэйсули, с которым я имел дело сейчас, был еще ребенком.

Я положил руку ему на затылок, и он уткнулся мне в грудь. Внезапно я подумал об Айслинн - что она скажет о нем, когда будет достаточно взрослой?

Ведь этот мальчик станет моим наследником..

- Пойдем, - сказал я, вставая, - мы поговорим об этом в другом месте.

Я повернулся, чтобы увести его из комнаты, но он поймал меня за руку. На мгновение я забыл о своем решении, наклонился, чтобы взять его на руки, и пошел с ним к ближайшей скамье в комнате потеплее. Я сел и посадил его себе на колени, поморщившись от боли.

- Ты должен рассказать мне, что произошло, так подробно, как только можешь. Пока я не узнаю всего, я ничего не могу сделать.

Лорн хлопнулся на пол у моих ног с тихим рычанием, но его карие глаза не отрывались от лица Донала. Сокол влетел в комнату и сел, возбужденно вскрикнув.

Донал потер глаза и я увидел, какими воспаленными они были. Он был настолько измучен, что готов был свалиться от усталости, но мне нужно было узнать, что произошло, и узнать это немедленно. Вошел Роуэн, и я приказал ему жестом налить Доналу пару глотков вина.

- Моя жехаана и я - мы направлялись сюда, - начал Донал. - Она сказала, что ты за нами послал. Но дело не было срочным, и мы остановились на ферме…

Он умолк - Роуэн принес вина. Я поднес чашу к его губам, дал ему выпить, потом вернул чашу Роуэну. Донал вытер рот и продолжил:

- Когда мы были там, пришли какие-то люди. Сперва они отнеслись к моей жехаане с великим почтением. Они предложили нам вина, а сами все смотрели на нас, и через мгновение Торрин и моя жехаана были без чувств. Они… они перерезали Торрину горло. Они убили его!

Я прижал его к себе чуть сильнее, видя лицо Роуэна, полное жалости и сострадания. Донал рано повзрослел - Роуэн еще раньше.

- Продолжай, Донал… говори, пока не скажешь все.

Его голос несколько оживился. Может, просто вино сделало свое дело.

- Я звал Тая и Лорна. Но эти люди сказали, что убьют мою жехаану. И тогда я велел своим лиир, чтобы они ушли, - его глаза потемнели от горя и боли. - Они положили ее на повозку и связали… и надели мне на шею цепь. Они сказали, мы идем в Северные Пустоши.

Я взглянул на Роуэна и увидел, как он сосредоточен. Северные Пустоши лежали за рекой Синих Клыков.