Я подумал о людях в таверне, где мы с Лахлэном нашли Роуэна. О тех людях, которые следовали за ним с радостью и по доброй воле. Роуэн собрал большую часть тех людей, что были сейчас здесь, остальных привели слухи - они приходили и до сих пор, но начал все дело Роуэн.

- Не все так относятся к тебе, - заверил я его, стараясь не вспоминать о Зареде. - Человек всегда узнается по его делам, люди не станут судить только по цвету глаз и по золоту…

Я осекся, только сейчас осознав, что он не носил золота лиир: он не получил этого права.

- Боги слепы к тебе, - тихо сказал Финн, обращаясь к Роуэну.

Я потрясенно взглянул на него:

- Ты хочешь уничтожить даже то, что осталось от него?

- Нет. Я говорю о том, что он знает и без меня. Можешь спросить его сам, по голосу и глазам Финна невозможно было прочесть его мысли. - Он - лишенный лиир. Только половина человека, обделенная душой. Лишенный благословения богов, как и ты, хотя ты хомэйн, а он - Чэйсули.

Он продолжал, не обратив внимания на мою попытку возразить:

- Он не воин клана, у него нет лиир. Ему нет пути к древним богам.

Я схватил его за руку и впился в нее пальцами, ощущая напрягшиеся мускулы.

Никогда прежде я в гневе не поднимал на него руку.

Финн остановился и замолчал. Он ждал. Когда я разжал пальцы и убрал руку, он объяснил смысл своих слов:

- Он отрекся от этого по доброй воле, Кэриллон, и теперь расплачивается за это страданием.

- Страданием!

- Да, - его глаза полыхнули огнем, остановившись на сгорбленной фигуре Роуэна. - Будь такой выбор у меня, я бы рискнул.

- И умер бы, - гневно отпарировал я.

- О да, верно, - заметил он со знанием дела, - но так я тоже не смог бы жить.

- Не слушай его, - обратился я к Роуэну. - Финн часто говорит тогда, когда ему лучше бы помолчать и оставить свои чувства и мысли при себе.

- Пусть говорит, - устало ответил Роуэн, - он говорит то, что я ожидал услышать всю свою жизнь. Мой господин, ты многого не знаешь о Чэйсули. Многого не знаю и я, отрекшийся от своей души, - горькая усмешка искривила его губы. О да, я давно знаю, что я такое. Лишенный души, лишенный лиир - недочеловек. Но я сам сделал выбор: я слишком боялся умереть. Я думал, что действительно умру, когда пришло время связать себя узами лиир.

- Ты знал? - я уставился на него, - Знал, когда настало, время?

- Как я мог не знать? Я болел долгие дни, мои приемные родители решили даже, что я умру. Внутри была тоска, сосущая пустота, меня тянуло в леса… его лицо исказила страшная гримаса. - Какая боль - отказаться…

- Ты должен был всего лишь откликнуться на зов своей души, - резко прервал его Финн. - Боги создали для тебя лиир, а ты предал его смерти. Курештин! Ты сотню раз достоин смерти за то, что сделал!

- Довольно! - рявкнул на него я. - Финн - во имя богов! - мне нужна твоя поддержка! Поддержка, а не приговор человеку, который мне нужен.

Рука Финна обвиняющим жестом указала на склонившего голову Роуэна:

- Он выжил, когда умер его лиир. Неужели ты не понимаешь, кто он теперь?

Он - убийца, Кэриллон - и то, что он убил, было даром богов…

- Довольно, - повторил я. - Остановись. Хватит.

- Посмотри на Сторра, - оскалился Финн. - Подумай, что было бы с тобой, если бы я пренебрег возможностью связать себя с ним. Он умер бы, ибо лиир, который остается один после того, как услышал зов, предает себя смерти. Они платят ту же Цену, что и воин, чей лиир гибнет.

Он злобно ощерился и подобрался, словно волк, Приготовившийся к прыжку.

Волк-Финн.

- Оставь в покое Роуэна, - наконец сказал я. - ты и так уже сказал больше, чем нужно.