— Я одна могу распоряжаться твоей жизнью и смертью, — сказала тогда горничная, беря ее на руки.

Через три дня рана на запястье зажила, не осталось даже шрама. Именно тогда Сидония осознала, насколько Марта могущественна. От нее ей не убежать. Хотя…

— Почему ты позволяешь? Ты ведь ничего не делаешь просто по доброте душевной. Почему позволяешь мне выйти за него, ты ведь так его ненавидишь? — спросила она, внезапно осознав это несоответствие.

Марта с безразличным видом поправила ее эннен.

— Я знаю, тебе это зачем-то нужно, — не сдавалась Сидония.

— Тебе тоже это нужно, вот и радуйся, что получишь желаемое. Возможно, это ненадолго, пригрозила горничная.

Сидония понимала, что больше ничего не узнает, но лучик надежды проник в ее душу. У Марты есть слабое место. Она еще не знала, что бы это могло быть, но, очевидно, ключ к разгадке был в их с Жаком браке.

Она встала и надела маску своей обычной веселости. В глазах зажглись огоньки, как было всегда, когда она думала о том, сколько радостей дарит ей ее возлюбленный, как бы дорого они ей ни стоили. Она была готова и выглядела роскошно, просто ослепительно. Осмелится ли она добавить к своему колье слезу Мелюзины, которую она, никому не сказав, велела оправить в виде кулона? «Нет, не стоит», — ответил ей внутренний голос. Этим секретом она поделилась только с Жаком. Марта ничего не знала ни о сне, ни о подземелье в Ля Рошетт, ни о видениях, которые посетили Жака до того, как он решил сломать печать на проклятой комнате. Неужели Мелюзина стала их тайной союзницей? Эта мысль придала ей сил. Невзирая на свои нечеловеческие способности, Марта не умела предвидеть будущее и читать мысли. Немного терпения и хитрости, и она, Сидония, найдет способ избавиться от ее ига. Она направилась к двери. Марта открыла ее перед ней, став в одно мгновение почтительной, какой и должна быть горничная. Сколько притворства… Сколько лжи… Если бы Сидония не боялась так за свою семью, она бы во всем призналась Жаку. Но нет… Не сейчас… Походкой королевы она вышла из комнаты.

Во дворе, у подножия лестницы, ведущей в донжон, ее ждали дети, а за ними стояли обитатели замка. Она вышла под их приветственные крики, жалея о том, что нет в живых отца, который повел бы ее к алтарю. К черту все правила… Ей скоро исполнится тридцать девять, и мужчина, которого она любит больше жизни, ждет ее под раскидистым дубом. В сопровождении детей она направилась к нему со счастливой улыбкой на устах. Только это имеет значение…

Между зубцами крепостной стены, свесив ноги и зажав в руках шапки, сидели несколько крестьян. Они внимательно и молча наблюдали за происходящим. Приветственные крики доказали Сидонии, что она искренне любима своими серфами.  Они признали ее своей госпожой, как только она поселилась в замке. Госпожой наравне с Жанной и Жаком. По их разумению, она была одной из Сассенажей. Они не понимали, в чем суть межсемейного союза. С первого дня она стала частью их жизни, поэтому ничего удивительного не было в том, что они так радовались. Радовался и аббат Венсан, ожидавший ее со слезами на глазах и библией в руке. Отъявленный плут, он пытался стать наемником, но не преуспел на этом поприще и решил податься в церковники, чтобы спастись от виселицы. Одна лишь Сидония знала о его прошлом, ведь он был товарищем по оружию одного из ее любовников. Они встретились снова, когда он стал священником местного прихода. Она дала ему понять, что не выдаст его тайну. С тех пор он боготворил ее, как служитель церкви боготворит святую, и уважал, как грабитель уважает доступную женщину.