Там в компании нескольких охранников она увидела Матье. Тренировка была в самом разгаре: одни боролись, безоружные, другие скрестили мечи. Матье учился обращаться с обоюдоострым широким коротким мечом, повторяя движения, которые ему показывал один из охранников.

«Локоть выше… Сожми рукоять… Сильнее! Старайся, мой мальчик! Пока что тебя разоружит любой разбойник с ножом. Движение плавное… А ты как будто машешь серпом в пшеничном поле. Колени чуть согни… Но не сильно, а то подумают, что ты присаживаешься по большой нужде. Смотри! Это не трудно!» — поучал Матье его наставник.

Альгонда ладошкой зажала рот, чтобы не закричать. Остановившись, как если бы между нею и Матье возникла непреодолимая преграда, она не могла отвести глаз от его лица, а он, занятый делом, еще не увидел ее. С крупными каплями пота на лице, высунув от усердия язык, совсем как его брат пару минут назад, он старался изо всех сил, но получалось у него неважно. Каждый взмах этим коротким мечом с широким клинком, каким бы неловким ни был, напоминал Альгонде о ее предчувствии. Она была напугана. Он не мог, не должен был… Надо что-то сделать! Заставить его отказаться от этой глупой задумки! Одно усилие, одно-единственное! Вырвать его из лап судьбы! Но тело ее отказывалось слушаться. Как паралитик, она не могла пошевельнуться.

Такой он ее и увидел. Улыбнулся, опустил меч.

— Что, уже устал, мой мальчик? — насмешливо поинтересовался наставник.

Матье кивнул в сторону Альгонды. Охранник сразу все понял.

— Иди, — сказал он. — Все девушки одинаковые — мечтают о доблестных рыцарях, а когда видят их в бою, так и норовят упасть в обморок. Но это у нее пройдет, поверь моему опыту.

Матье протянул ему меч и подошел к Альгонде.

— Идем, — сказал он, выходя за пределы ристалища.

Видя, что она застыла на месте, он вернулся, взял ее за руку и потянул за собой. Она послушно пошла следом. Сказать, закричать, помешать, переубедить? В голове проносились слова, соответствовавшие действиям, которые ей хотелось предпринять. Но ни одно из них не сорвалось с ее губ. Когда же Матье остановился за большой бочкой, укрывшей их от любопытных взглядов, она совершенно обессилела. Единственное, что она сумела выговорить, было жалобное «почему?».

— Чтобы вместе с тобой поехать в Бати, черт подери! Твоя хозяйка берет тебя с собой. Я тоже не хочу с тобой расставаться. Поэтому барон сделал меня охранником, — сказал он и расхохотался.

Она воззрилась на него.

— Это опасное ремесло, Матье. Ты не понимаешь, какой это риск, — наконец выговорила Альгонда.

— Это меньший риск, чем отдать тебя на милость какого-нибудь… Не делай такое лицо! Мне, конечно, не хватает: сноровки, но это придет с опытом.

На смену отчаянию пришел гнев — к Альгонде вернулась способность говорить.

— Ради всего святого, Матье, это совсем не твое! Ты же не воин, ты — хлебодар. Вот твое призвание!

— А может у меня не одно призвание. Так что, ты уже не хочешь, чтобы я поехал с тобой, чтобы мы поженились? — Он нахмурился.

— Конечно нет! Просто я боюсь за тебя!

— Чего боишься? Войны сейчас нет. Только посмотри на них! Вместе с бароном Жаком они прошли через все сражения с Карлом Смелым. И вряд ли каждый второй может похвастаться хоть царапиной! Они лучше, чем кто-либо, научат меня защищаться, на случай, если снова начнется война.