— Ты чувствуешь, как раскачивается круп?

Она повернула голову и посмотрела на Филиппину, которая замедлила бег своего коня, чтобы Альгонда могла ее догнать.

— По правде говоря, я почти ничего не чувствую, кроме боли в ногах и попе.

Филиппина звонко рассмеялась.

— Ты привыкнешь, вот увидишь. И не зажимайся, наоборот, отдайся движению.

Альгонда кивнула в знак согласия, но ноги ее остались напряженными — девушка боялась упасть. Отдайся движению! Так вот что ждет ее, стоит ей покинуть Сассенаж! Три дня назад ее разыскал Матье. Филиппина в то время как раз отправилась прогуляться верхом по лесным тропинкам. Альгонда на соседнем поле собирала дикие цветы, чтобы обновить букеты в вазах. Он подошел, когда она, напевая, сорвала ромашку.

— Ты красивей всех цветов в мире, — прошептал он, укладывая девушку на траву в тени камня.

Он любил ее на этот раз нежно и бережно, а потом лег рядом, зажав в зубах травинку. Глядя на облака, гонимые восточным ветром, одну руку он закинул за голову, а другой обнял Альгонду. Как в детстве, они долго лежали, выискивая на небе очертания фантастических фигур, которые им рисовало воображение. Настроение у Матье было куда более воинственное, чем раньше, но Альгонда решила, что не позволит своим мрачным мыслям испортить такой прекрасный момент, тем более что им уже пора было расходиться. Матье вернулся к своим упражнениям, а она — к оставленной в траве охапке цветов. Говорили они теперь только о приготовлениях к свадьбе.

— Ты знаешь, где на Фюроне «ванна»?

Альгонда вздрогнула.

— А почему вы спрашиваете?

— Потому что туда мы и поедем.

Сердце Альгонды забилось быстрее. Что означает эта загадочная усмешка на губах Филиппины? Неужели она узнала? Но как?

— Это опасное место. Там Фюрон уходит под скалу. Это не лучшая задумка, мадемуазель Елена. Тем более что недавние дожди размыли берег.

— Показывай дорогу.

— Нет!

Филиппина от негодования подскочила в седле.

— Это приказ, Альгонда.

— Я его не исполню.

И чтобы доказать свою решимость, она натянула поводья — так, как ее учили. Лошадь остановилась. Филиппина остановила свою. Дорога в этот час была пустынна. Охранники сильно отстали и не могли их слышать. Девушки уставились друг на друга.

— Если ты не покажешь дорогу, я попрошу это сделать охранников, если откажешься ехать дальше, они тебя заставят, пусть даже тебя придется привязать к седлу…

Альгонда растерялась. Холодный, решительный тон дочери барона не оставлял сомнений в том, что так и будет. Она сжала челюсти и кивнула.

— Я предупредила вас, ваша милость, — сказала она и ударила лошадь пятками.

Несколько долгих минут они молчали. Лошади их шли бок о бок. Потом Филиппина шумно вздохнула. Потом еще раз. И еще.

— Перестань дуться! Не хочешь же ты испортить мне все удовольствие от прогулки? — наконец сказала она.

— Для меня это не удовольствие, а наказание.