— Я вас предупреждала, мадемуазель Елена. И это еще хорошая дорога, дальше будет хуже. Если хотите, вернемся…

— Нет. Раз ты здесь прошла, я тоже смогу.

Не обращая внимания на царапающиеся побеги, Альгонда ускорила шаг. Внизу, за поросшими мхом стволами, виднелся Фюрон. Казалось, он бросает Альгонде вызов. Что ж, если Филиппина оступится и сорвется, она сама виновата! Она не полезет в воду ее спасать. Пусть об этом побеспокоится Мелюзина. В конце концов, это ее задумка. И Альгонда невольно усмехнулась, подумав, что прежде такой злой она не была. Ей хотелось, чтобы обе получили то, что заслужили! Она стала такой же злой, как гарпия. Хотя, если вдуматься, ее с Мартой уже кое-что объединяло — обе стали игрушками в руках якобы добрых созданий. Не удивительно, что Марта такая жестокая и горит жаждой мести. Неужели Альгонда обречена ей уподобиться?

И в этот миг Альгонда, вспомнив все, что случилось с ней со времени ее первой встречи с феей, сказала себе, что была бы намного счастливее, если бы Матье получил ранение и не смог больше держать в руке оружие, а Филиппина не вернулась бы с этой безумной прогулки.

Стоило ей, охваченной гневом, представить последнюю картину, как рев потока перекрыл крик, донесшийся откуда-то сверху.

Ее юбки зацепились за куст растущего между двумя камнями чертополоха, через который она хотела переступить, поэтому она смогла лишь повернуть голову на крик. Этого было достаточно, чтобы увидеть, как на мадемуазель де Сассенаж, выставив когтистые лапы, пикирует ястреб.

Глава 33

Альгонда замерла на месте. Не то чтобы зацепившееся за куст платье мешало ей двинуться — она просто окаменела от ужаса. Услышав крик охранника, который вовремя заметил пикирующую птицу, Филиппина присела на корточки между камнями и колючим кустом и закрыла лицо руками, в то время как охранник стал бегом спускаться, чтобы ее защитить. Увидев, что в нескольких дюймах от клюва ястреба пролетела выпущенная из арбалета стрела, Альгонда поняла, что второй охранник, оставшийся наверху, сейчас выстрелит еще раз. В то же мгновение к ней пришло осознание, что это ее черные мысли управляют птицей. Заглушая злость, душу наполнил страх. Страх панический — перед тем, на что она способна. Страх потерять Филиппину.

Эта последняя мысль Альгонды вернее, чем стрелы, от которых чудесным образом уворачивался ястреб, заставила его отказаться от своих намерений — он взмыл в небо и вскоре исчез из поля зрения. Охранник подбежал к Филиппине. Девушка так испугалась, что отказывалась даже поднять голову. Альгонда испытала глубокое чувство вины. Обретя наконец возможность двигаться, она подбежала к ним и присела рядом с госпожой.

— Все хорошо, он улетел, — прошептала она, не отдавая себе отчета в том, что плачет.

— Лучше бы нам вернуться в замок, мадемуазель Филиппина, — предложил охранник, украдкой поглядывая на небо.

Филиппина выпрямила торс, потом подняла голову.

— Это тот же, что и в прошлый раз? — спросила она испуганно.

— Не думаю, — попыталась успокоить ее Альгонда, но охранник был неумолим:

— Конечно он! Я оба раза его видел, поэтому знаю точно. На левой лапе у него не хватает одного когтя.

— А разве сокольничий его не поймал?

— Он не смог даже близко к нему подойти. Можно подумать, что в эту птицу вселился дьявол! Этот ястреб так долго не показывался, наверное, улетал в горы, что все успели про него забыть. Но мы устроим охоту, мадемуазель, и обещаю вам, он от нас не уйдет!

Альгонда помогла Филиппине подняться. Та поправила свой эннен, разгладила дрожащей рукой платье, из которого колючки кое-где вырвали клочки. Все еще бледная, с исцарапанными ногами, она обрела прежнюю уверенность.