— Для меня это не удовольствие, а наказание. И я повинуюсь, потому что я — служанка, а вы — моя госпожа. Большего вы не можете от меня требовать, — упрямилась Альгонда.

— Но я ведь не ребенок! И я просто хочу посмотреть. Я не собираюсь топиться.

— Никогда не знаешь, что тебя ожидает! Река — это река, один неверный шаг… Это глупая затея. Ума не приложу, кто мог вам ее подсказать.

— Мелюзина!

Сердце Альгонды замерло, однако она скрыла свое волнение и передернула плечами.

— Я понимаю, что это может показаться невозможным…

— Вы выбрали правильное слово, — с иронией сказала Альгонда.

— Перестань прикидываться оскорбленной королевой, это я — дочь барона, а не ты, — рассердилась обиженная Филиппина.

— Можете мне об этом не напоминать. Но это ничего не меняет. Мелюзина — это легенда. И ее имени недостаточно, чтобы заставить меня передумать.

— Даже если я скажу, что там она назначила мне свидание?

Альгонда замкнулась. Молчание — единственная возможность держать в узде свои чувства. Душа ее металась между страхом, злостью и непониманием. Она из собственного опыта знала, что Мелюзина во сне могла навеять Филиппине эту мысль о встрече втроем. Не потому ли ее госпоже так внезапно пришла в голову мысль усадить свою горничную в седло? Может, фея решила дать ей новое поручение?

— Ты не хочешь узнать…

— Нет, — отрезала Альгонда.

— Вот странно! — буркнула Филиппина. — И почему я от тебя это терплю, сама не знаю!

«Я тоже не знаю, почему я это терплю», — с горечью подумала Альгонда, стиснув зубы. Когда у Филиппины хватит здравого смысла отказаться от ее услуг, какой это будет счастливый день! Вполне возможно, все тогда пойдет, как раньше. Однако сейчас не время самообольщаться. Это случится очень нескоро. Матьё мечтает теперь только о приключениях и даже забыл о предосторожности, хотя раньше боялся до свадьбы сделать ей малыша, начиная с первого раза, на реке. Он гордился своим мускулистым торсом, своей ловкостью, умением точно стрелять из арбалета, тем, что дарил ей удовольствие и наслаждался ею. При этом он совершенно не жалел о прошлом. И получить меч ему хотелось сильнее, чем жену. Он жил в предвкушении счастья. Черт подери, в один и тот же день он получит и то и другое! Невесту в ножнах из хлопчатобумажной ткани, меч — в кожаных. Одну белокожую, с жилками цвета Фюрона, другой — с серебряными отблесками, выкованный совсем недавно в кузнице замка. Свадебный подарок кузнеца. Какой замечательный подарок! И какая задумка! Он ходил, гордо выпятив грудь, а она томилась, прислуживая юной госпоже, осыпаемая то похвалами, то упреками. И во имя чего все это? Ради какой-то жалкой феи, которая не способна сама уладить свои дела!

Не доехав немного до тропинки, полого спускавшейся к реке меж зарослей папоротника, по которой она обычно ходила, Альгонда свернула в лес, на крутую тропу, которая тоже вела вниз. Отсюда уже был слышен яростный рев потока, отдававшийся эхом в ее душе.

— Еще далеко? — спросила Филиппина.

— Вы не передумали?

— Конечно нет! Мне еще никогда не было так интересно!

На последнем плоском участке дороги Альгонда спешилась. Здесь земля была сплошь укрыта кустами ежевики. Так значит, Елена возжелала встретиться с Мелюзиной? Ее, Альгонду, хотят принудить покориться судьбе?

— «Ванна» внизу, за этими кустами.

Филиппина дождалась, пока подъедут охранники, и приказала им ждать здесь вместе с лошадьми. Ощущая прилив скорее злости, чем отваги, Альгонда стала спускаться. Колючки рвали подол юбки.

— А другой дороги нет? — жалобно спросила Филиппина, продираясь сквозь заросли.