Потный от усилий, раздвинув чуть согнутые в коленях ноги, он запрокинул голову и глубоко вдохнул. Хотя он очень устал, упражняясь с самого утра, но отказался вернуться в замок с остальными охранниками, которые ушли два часа назад. Матье хотелось узнать, надолго ли ему хватит сил, хотелось стать выносливее, а может быть, стать лучшим из них…

Матье разжал пальцы, и клинок упал на траву.

Он раскидывал руки шире и шире, пока не почувствовал, как напряглись мышцы спины. Солнце стояло высоко, поэтому ему пришлось прищуриться. Он не хотел закрывать глаза, глядя на солнце, но через мгновение со смехом зажмурился. Как же хорошо! На сегодня хватит упражнений. Несколько минут он будет разминать натруженные мышцы, как его учили, потом умоется в реке, там, где они с Альгондой в первый раз занимались любовью. На их месте. Ему нравилась ее кожа, нравилось ее дыхание, нежность этого гнездышка меж ее раздвинутых в нетерпении бедер. Он любил приходить на это место и, устроившись среди камней, вспоминать обо всем этом до тех пор, пока сам не достигал пика наслаждения. Он беззаботно рассмеялся, почувствовав, что при одном лишь воспоминании об этом у него встал член.

Это так здорово! Да! Здорово ощущать, что жизнь переполняет тебя!

Филиппина не захотела присесть на грязный берег. Она взобралась на большой камень, омываемый рекой, на достаточном расстоянии от воронки, чтобы не было большого риска при падении.

— Иди сюда!

Альгонда повиновалась. По примеру госпожи она сняла башмаки, чтобы ледяная вода омыла оцарапанные ноги.

— Смотри, как тут здорово! — сказала Филиппина, постукивая пальчиками по камню.

— Я перед вами виновата. Простите! Не нужно было вести вас этой дорогой.

— Ты знаешь другую, правда ведь?

— Чуть дальше есть безопасная тропинка, — призналась, виновато пожав плечами, Альгонда.

Филиппина ласково приобняла ее и притянула к себе.

— Думаю, на твоем месте я бы тоже отомстила. Поэтому я и люблю тебя, моя Альгонда, что мы похожи больше, чем ты думаешь.

Филиппина прижалась щекой к щеке Альгонды, потом соприкоснулись и их пальцы.

— Я тоже вас люблю, мадемуазель Елена.

Признание, произнесенное очень тихо, почти неслышное в шуме потока. Очевидность. Взгляды девушек задержались на кружащейся воде. Несколько секунд полного взаимопонимания. Филиппина первой нарушила молчание:

— Так же, как Матье?

— Так же, как Ангеррана?

Юная дочь барона снова рассмеялась.

— Пусть катится к черту…

Она сильнее сжала пальцы Альгонды.

— Мне кажется, что женщины мне ближе, чем мужчины. Наверное, причина этого — годы, проведенные в монастыре. Я не понимаю мужчин. Они привлекают меня, я ощущаю приятное волнение, но достаточно мне подумать об этой мягкой штучке у них внизу живота, чтобы содрогнуться от отвращения.

— Она не всегда бывает мягкой…

— Правда?

— Ну, у Матье точно.

Обе прыснули. Филиппина слегка ослабила объятия чтобы чуть насмешливо посмотреть в глаза Альгонде.

— Это правда так приятно, как говорит Сидония?

— Лучше ничего быть не может, — не колеблясь ответила Альгонда, чувствуя, что ее щеки заливает румянец.

Филиппина скорчила недовольную рожицу.

— Значит, придется привыкнуть.