Его речи вовсе не успокоили Филиппииу. Последняя же фраза повергла ее в ужас.

— Не говорите так! Особенно в этом месте…

— Мою душу тяготит другое, моя Елена, — о вас одной я думаю день и ночь. И эта любовь подпитывает мою ненависть к де Монтуазону, потому что при одной мысли, что он снова начнет ухаживать за вами, захочет обладать вами, я теряю рассудок.

Испуганная Филиппина вскочила на ноги. — Поклянитесь, Лоран, что вы не станете ему вредить!

— Неужели вы считаете меня настолько подлым? Думаете, я могу прикончить его во сне? — возмутился Лоран де Бомон и, оторвавшись от подушки, попытался еще чуть-чуть приподняться, несмотря на страшную боль в ребрах.

— Нет, конечно, — смягчилась Филиппина. — Лягте, прошу вас. Вы очень бледны, и я не хочу еще раз стать причиной вашего нездоровья.

Он подчинился, скорее потому, что в таком положении едва мог дышать. Когда юноша закашлялся, Филиппина поспешила принести ему кубок с водой. Между приступами кашля она, придерживая его голову, помогла ему напиться. Ее обеспокоил хорошо слышимый свист в легких.

— Давайте вернемся к этому разговору позднее, — предложил он, превозмогая боль.

— Не думаю, что это возможно, — отозвалась девушка, отстраняясь.

Дождавшись, когда он снова ляжет, она добавила:

— Я пришла попрощаться. Сегодня я возвращаюсь к отцу.

— С кем-то из ваших близких случилось несчастье?

— Несчастье явилось на кончике вашего меча. Я недостойна более находиться в этой общине. Поэтому я покидаю ее раньше положенного срока. Но прежде я прошу вас пообещать мне, что, несмотря ни на что, вы никогда не станете подвергать свою жизнь опасности во имя чувства, которое я не разделяю.

Он побледнел, но на этот раз рана была ни причем.

— Я должен понимать это как признание, что вы меня не любите?

— Ни вас, ни Филибера де Монтуазона, повторяю вам снова, Я думала, что влюбилась. Я ошиблась. Лучше забудьте меня, глухим голосом закончила Филиппина, испуганная выражением его лица.

Лоран де Бомон скомкал в кулаже простынь. Гордость его была уязвлена.

— Вы требуете от меня невозможного.

— Я буду молиться, чтобы это случилось. Он окинул ее умоляющим взглядом.

— Вы готовы, дорогая кузина? — спросила, входя в комнату, Сидония.

— Я предан вам до последнего вздоха, помните, — шепнул девушке Лоран де Бомон вместо прощальных слов и отвернулся лицом к стене.

Филиппина смирилась. Несколько шагов — и она уже стояла рядом с ожидавшей ее Сидонией.

— Этот юноша проснулся?

— Нет, — соврала Филиппина.

— Что ж, тем хуже для него. Сестра Альбранта передаст ему наши пожелания скорейшего выздоровления…

Сидония обняла девушку за плечи.

— Я только что виделась с твоими сестрами. Они очень огорчены твоим отъездом. Быть может, если ты их навестишь, они немного повеселеют.

— Но что скажет аббатиса? Я ведь наказана… — удивилась Филиппина, но не стала сопротивляться, когда Сидония взяла ее за руку и повлекла за собой.

— Не думайте больше об этом. Все улажено.

Они вышли из лечебницы, и Филиппина поразилась тому, как жарко было на улице. Она забыла, что на дворе лето, находясь взаперти в здании с крохотными окнами и толстыми стенами, прекрасно сохранявшими прохладу.

Она пересекла двор, с наслаждением вдыхая запах цветов, и наконец оказалась в спальне, где ее ожидали сестры.

Девочки бросились ей навстречу. Филиппина обняла их по очереди, счастливая от того, что может поговорить с ними. Она понимала, что в ее распоряжении всего лишь несколько минут.