Ах да! Утеллена совершенно позабыла о его боязни огня. Очевидно, страх перед пламенем распространялся на все горячие предметы. Утеллена представила, как это глупое создание постоянно обжигается. Шрамы на его руках подтверждали ее предположение. В будущем лучше не упоминать ни о чем горячем, решила Утеллена. Она попробовала зайти с другой стороны.

 — Тогда, может быть, принести тебе холодной воды из ручья? Если хочешь, я буду твоей рабыней… Меня зовут Утеллена. Можешь называть меня по имени, его не так уж трудно выговорить.

 — Не говорить. Не хотеть. Твоя не идти за водой. Твоя остаться.

 Тварь опустилась на четыре конечности и выскочила за дверь, похожая на черного волосатого паука. Утеллена видела, что дикарь остановился на краю утеса — всего в нескольких ярдах от входа. Он посмотрел вниз, изучая окружающий мир с высоты и не сомневаясь, что все здесь принадлежит ему. Затем вернулся в дом и поколотил Утеллену за то, что она осмелилась с ним заговорить. Она — обед, сказал дикарь. Обед не должен разговаривать. Обед должен хранить молчание и ожидать, когда его приготовят и употребят.

 — Тогда твоя кричать, — весело сказал он. — Твоя кричать и кричать до неба. Последние люди, которых моя есть, кричать как птица-чайка, когда моя душить его. Моя надевать куски на палку и класть на огонь. Потом моя давать остыть и есть. Холодное мясо — хорошо. Моя любить холодное мясо, и редиску, и хрен.

 В тот день Утеллене так и не удалось ничего добиться. Дикарь носился взад-вперед, а в полдень исчез и вернулся только после наступления темноты, принеся с собой оторванную человеческую руку. Утеллена решила, что он держит тело жертвы в прохладном месте — например, в какой-нибудь пещере или в пруду, и время от времени посещает свою кладовую. Утеллену дикарь пока что оставил в живых — то ли дожидаясь, пока она растолстеет, то ли желая, чтобы ее волосы стали еще длиннее. Утеллена наблюдала, как тварь пожирает руку — выкусывая кожу между пальцами и отгрызая ногти. К горлу подступала тошнота, однако каждый раз, когда дикарь бросал на Утеллену взгляд, она улыбалась ему. Дикарь ворчал или огрызался в ответ. Один раз он взял палку и ударил ее. Но Утеллена не давала запугать себя. Она по-прежнему пыталась наладить дружбу с пленившим ее существом.

 — Мой сын — великий волшебник. Его зовут ИксонноксИ, и он станет следующим Королем магов. Если ты меня отпустишь, он вознаградит тебя. Подарит целое племя людей, которых ты сможешь держать в загоне, разводить, как скот, и поедать.

 Само собой, Утеллена опять солгала. Она продолжала вести медоточивые речи, хотя более всего ей хотелось повыбивать твари все зубы.

 — Если же ты меня не отпустишь, мой сын сожжет тебя огнем из глаз, превратит в пепел. Он сильнейший из магов и может достичь самых отдаленных уголков земли.

 Дикарь озадаченно заморгал. Мысли медленно ворочались в маленьком мозгу, сокрытом под толстым черепом. Однако, в конце концов, он решил, что если далекий волшебник до сих пор не спалил его, то навряд ли это произойдет в будущем. Он плюнул на Утеллену и принялся царапать ее грязными ногтями, пока она не рявкнула: «Ты поплатишься за причиненное зло!» Тогда дикарь перестал мучить ее, но так и не отпустил на волю.

 Видя, что угрозы возымели хоть какой-то эффект, Утеллена решила идти именно этим путем. Она пригрозила дикарю, что, если тот не освободит ее, волосы мертвых голов на потолке задушат его во сне. Он лишь рассмеялся… Тогда Утеллена вспомнила о своих ведьминских способностях и пообещала призвать съеденных им мертвецов, дабы те явились и убили его. Призраки и души несчастных жертв только и ожидают проклятия ведьмы, дабы вырваться из преисподней, уверяла Утеллена.