– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Нет, моя госпожа, – произнесла Рика, с трудом стирая с лица усмешку. – Разве… что этот цвет вам очень к лицу. – Ей подумалось, что хозяйка Согне должна была совсем отчаяться, если решила одеться в платье Рики, чтобы вернуть себе внимание мужа. Рика почти пожалела Астрид, если бы не обкромсанные волосы и мучительно ноющие руки. Кстати, Магнус всегда утверждал, что отчаявшиеся люди опасны, и хозяйка Согне не была исключением. Так что Рика вздохнула с облегчением, когда Астрид прошла мимо нее.

Она отправила Кетила в большой зал вместе с Сертом – рабом, рядом с которым он трудился весь день. Рабам позволялось есть только после того, как накормят воинов, но Рика и думать не могла о пище. Единственное, чего она хотела, это смыть с усталого тела запах выгребных ям и коровьей мочи. Она подумала, что сейчас самое подходящее время, чтобы пробраться в парильню, пока все отправились пировать в длинный главный зал.

Проскользнув в баню, она разожгла огонь, чтобы как следует прогреть камни, и стащила с себя царапающую тунику. Пока парильня нагревалась, Рика постаралась отстирать ее. Пусть ей придется натянуть ее на себя влажной, но по крайней мере она будет чистой.

Когда камни достаточно раскалились, она вылила на них ковшик настоянной на сосновой хвое воды, и над ними поднялось душистое облачко. Рика продолжала потихоньку плескать на камни воду, пока вся маленькая парильня не заполнилась молочным туманом. Тогда она на ощупь пробралась к гладким деревянным скамьям и улеглась, давая раскрыться каждой клеточке своей кожи. Когда все ее тело заблестело от испарины, она прошлась рукой по стене и обнаружила оставленные там березовые веники. Рика взяла один и как следует оттерла им пот и грязь… Уже приготовясь выскочить в предбанник со стоявшей там бочкой прохладной воды для ополаскивания, она вдруг услышала тяжелые шаги у входа и быстро забралась на верхнюю полку в самом дальнем углу.

– Кто-то уже затопил для нас баню.

Рика узнала рокочущий бас Бьорна, но разглядеть его в душистом молочном тумане не могла. Еще ковшик с шипением вылился на горячие камни. Она прижала колени к груди, стараясь свернуться калачиком, и отчаянно надеялась, что останется незамеченной.

– Это история моей жизни, братец. Все всегда подается ярлу Согне на тарелочке.

Бьорн ничего не ответил на подначку Гуннара. Рика услышала шелест стаскиваемой с мужских тел одежды, скрип кожаных башмаков, сдираемых с ног, и их стук о каменный пол. Она смутно разглядела сквозь пар силуэты братьев и поняла, что если они посмотрят в ее сторону, то наверняка увидят ее… Она могла лишь надеяться на то, что они не заметят ее, и затаилась.

– Ну-ну, братец, зависть тебя не красит.

– Я совсем не испытываю зависти, но если хочешь знать правду, титул ярла сейчас тебе не очень идет, Гуннар.

Рике показалось, что она уловила в ровном голосе Бьорна с трудом сдерживаемую ярость.

– Это звучит гораздо искреннее, чем то, что я привык слышать. – Холодный смех Гуннара не убедил ее в том, что он нашел замечание Бьорна забавным.

– Я этого ждал, – откликнулся Бьорн. – Пока меня не было, ты не подпускал к себе никого, кто мог осмелиться говорить тебе правду. – Голос Бьорна прозвучал ближе к ней, и она почувствовала, как прогнулась ступенчатая скамья под тяжестью усаживающихся ниже мужчин. Спасибо Тору, они сели к ней спиной.

– Ты заполонил дом нашего отца наемниками, которые за привилегию сидеть за твоим столом станут твердить только то, что ты хочешь слышать, – обвиняюще произнес Бьорн.

– Это точно, так я и сделал.

– Но почему? – В голосе Бьорна Рика услышала досаду и огорчение.