По дрожанию скамьи Рика почувствовала, что один из мужчин поднялся…

– И почему бы мне не стать им? – спросил Гуннар.

Затем Рика услышала, как он прошлепал по полу к двери, ведущей в предбанник с лоханями прохладной воды. Как ей хотелось самой окунуться в одну из них. Она слишком долго пробыла в парной, и пот ручьями тек по ее спине. Вялость и дремота лишали ее сил. Даже держать прямо голову было невероятно трудно.

Воздух в помещении постепенно начал проясняться, но она никак не могла понять, что за тени и яркие пятна плывут у нее перед глазами. Веки ее трепетали, глаза жгла влага, стекавшая с ресниц. Она заставила себя сосредоточиться. Бьорн все еще не покинул парную.

Она с трудом втягивала в грудь жаркий влажный воздух и выдавливала его из себя. Голова качалась на ослабевшей шее. Какие-то тени опять метались перед глазами. Головокружение неотвратимо затягивало ее в темноту. Сознание гасло, как фитилек свечи, сжатый сильными пальцами. Когда голова ее со стуком ударилась о скамейку, она уже ничего не чувствовала.

Рика пришла в себя внезапно. Растерянная, она захлебывалась водой, сидя по горло в охлаждающей лохани. Лишняя жидкость переливалась через край, плескалась по полу. Бьорн стоял над ней, нахмурив черные брови.

– Очнулась? – сверкнул он свирепым взглядом. – Хорошо. Когда ты грозилась утопиться, чтобы избежать моей постели, я решил, что ты просто блефуешь. Но сейчас тебе, кажется, почти удалось себя убить. Еще одна попытка, и я, возможно, сам помогу тебе исполнить твое намерение.

Глаза Рики стали закатываться, но Бьорн схватил ее за шиворот и стал плескать ей воду на щеки.

– Нет уж, не выйдет. Ты от меня так легко не отделаешься.

Веки ее затрепетали, и она сосредоточила взгляд на его лице.

– Имеешь ты хоть малейшее представление о том, что сделал бы с тобой ярл, если бы поймал тебя за подсматриванием?

– Я не собиралась… – захлебнулась воздухом Рика.

– Тебе нечего было здесь делать. То, что ты услышала, не предназначалось для чужих ушей.

– Я не чужая. Я никто. – Она с трудом справилась с комком в горле. – Ты превратил меня в рабыню. Я здесь никого не знаю. Кому я могу что-то рассказать?

– Это и хотелось бы мне знать. – Он нагнулся над ней, положив руки на край лохани.

– Я не шпионила. – Ее голос прервался. – Я просто хотела стать чистой.

Его взгляд прошелся по ней, и она с ужасом вспомнила, что на ней ничего нет. Торопливо скрестив на груди руки, она поджала колени, чтобы защититься от его взгляда. Подбородок ее задрожал. Она потеряла отца, свободу, а теперь остатки своего достоинства. Слеза повисла на реснице и скатилась по щеке.

Бьорн тронул ее лицо шершавой ладонью и бережно смахнул эту слезу большим пальцем. Рика была слишком растеряна, чтобы отпрянуть. Его прикосновение было почти ласковым. Затем он отвернулся и направился в конец комнаты.

Рика решила, что если он станет глазеть на нее, она в ответ тоже уставится на него. Бьорн, не стесняясь, стал тереть себя полотенцем. Грудь его поросла легкими черными волосками. Годы, проведенные на море, закалили его мускулы и покрыли кожу бронзовым загаром. Через правый бок змеился воспаленный шрам. Однако несмотря на этот изъян, Рика должна была признать, что он великолепно сложен.

Когда он поставил длинную ногу на скамью и провел полотенцем по икре и мощному бедру, взгляд Рики привлек его покачивающийся между ногами фаллос… Она и раньше видела статуи бога плодородия Фрея, с его гордо взметнувшимся фаллосом. Бьорн таким опасным не выглядел.

Он взял из стопки приготовленных полотенец еще одно и направился к ее лохани.