– Как пожелаете, хозяин, – произнесла она с насмешливым поклоном. В ее голосе было столько яда, что, казалось, он капал с ее губ.

Уголок его рта дернулся, но он промолчал, видно, решив пропустить ее дерзость мимо ушей.

Она взяла деревянные тарелку и чашу, а затем прошлась мимо кухонных очагов. Она выбирала самые вкусные куски, чтобы у него не появилось повода отругать ее прилюдно. Его чашу она наполнила крапивной похлебкой. Слюнки бежали от предвкушения вкуса свежей зелени. Потом она положила ему половину жирной курицы, потушенной в пиве, мясной пирог, два крутых яйца, облитые медом корнеплоды и большой ломоть ржаного хлеба, на который она намазала варенье из бузины. Тарелка буквально ломилась под всей этой едой.

– Ну-ка, ну-ка, – окликнул ее один из ратников и положил ей руку на бедро, чтобы задержать. – Какая красоточка. Не ты ли та рыженькая, которую мы приметили сегодня у кузнецов. А, Кормак?

– Оставь ее в покое, Канут, – посоветовал ему друг. – Она принадлежит брату ярла.

– Тогда пусть сама об этом скажет. – Губы Канута под густыми белокурыми усами скривила усмешка. Он провел ищущей рукой по всему ее бедру. – Так, значит, ты принадлежишь Бьорну Черному?

– Он так считает. – Она бросила взгляд на возвышение, где рядом с Гуннаром сидел Бьорн. – Почему бы тебе не спросить его самого?

Канут повернул голову и встретился глазами с хмурым, явно предостерегающим взглядом Бьорна. Его черные сверкающие глаза напомнили Рике бешеный взор жеребца, обращенный к наглецу-коню, осмелившемуся приблизиться к его кобыле. Бьорн заявлял свои права на нее через весь зал. Канут торопливо отдернул руку, решив не связываться с братом ярла.

– Он ответил. – Смех белокурого великана прозвучал натянуто. – Да мне все равно. В Согне хватает хорошеньких служанок.

По крайней мере интерес Бьорна оградит ее от посягательств других мужчин, присутствующих в этом зале. Она вздернула подбородок и стала пробираться через толпящихся людей к возвышению.

– Ваше кушанье, хозяин, – проговорила она, ставя перед ним чашу с супом и тарелку.

– Ты кое-что забыла, – произнес Бьорн.

– Что именно? – Она растерянно оглядела переполненную тарелку. На ней уже не было места ни для чего еще.

– Эль. – Он передал ей пустой коровий рог. – Темного эля.

Рика выхватила у него рог и резко повернулась, бормоча под нос проклятия. Бьорн вряд ли обрадовался, услышав это.

Он наблюдал за ней. Она расталкивала людей, пробираясь к бочкам с элем, а когда перед ней оказывалось пустое пространство и она удлиняла шаги, ее стройное тело двигалось с необычайной гибкой грацией. Он видел напряженность ее плеч и отмечал решимость поджатых губ. Да, надо отдать ей должное, характера у нее хватало. Однако он не привык, чтобы его отвергала женщина, и гордость его была уязвлена, когда Рика отказала ему, да еще с такой яростью.

Впрочем, второму сыну пришлось в жизни научиться терпеть. Гуннар поручил Бьорну заниматься землей, а земля требовала бесконечного терпения и упорного тяжкого труда. Чтобы валить деревья, расчищая место под пашню. Чтобы пахать, сеять и ждать, когда Фрейр пошлет дождь и солнце в нужных долях. А затем терпеливо ждать урожая и откладывать лучшее зерно на будущую весну. Но, занимаясь земельными владениями брата, Бьорн мечтал о собственных землях. Он умел быть терпеливым.

Такая женщина, как Рика, безусловно, стоила терпеливого ожидания. В этом он не сомневался.

– Вот темный эль, как ты потребовал. – Ее светло-зеленые глаза сверкали переливчатой льдистостью айсберга. В них таилось предательство этих опасных плавучих гор.