– Нет, Рика, – произнес он увещевающим тоном, словно обращался к ребенку, пытающемуся удрать от своих обязанностей. – Ты еще не закончила. Ты нужна мне, чтобы держать рог. Я не могу одновременно есть и держать его, а если я попытаюсь его поставить на стол, эль прольется, и тебе придется подтирать лужу. – Он пожал плечами. – Избавь себя от лишней работы. Присядь.

– Я лучше присоединюсь к брату.

– А я предпочитаю, чтобы ты сидела рядом со мной.

Бьорн улыбался, говоря это, но это был приказ. Он задумался, станет ли она открыто поступать наперекор, и внимательно наблюдал за сменой выражений ее лица: возмущение, гнев и, наконец, покорность. Все эти чувства пробежали по ее лицу, затем она села. «Достойный противник, – подумал он, – который к тому же знает, когда нужно выбрать подходящий момент для боя».

– Кроме того, раз я знаю, как ты ко мне относишься, не можешь же ты всерьез полагать, что я стану есть принесенные тобой кушанья, пока ты их не попробуешь? – ухмыльнулся Бьорн, насмешливо глядя ей в глаза. – Один Тор знает, каким ядом ты их приправила.

– Какая интересная мысль, – фыркнула Рика. – Жаль, что она раньше не пришла мне в голову.

Он отрезал большой лоснящийся кусок курицы и поднес к ее губам.

– Я и сама могу отрезать себе еду, – откликнулась Рика, отворачиваясь от куска на кончике ножа.

– Но могу ли я не опасаться, что ты попытаешься при этом вырезать мне сердце? Мне не хочется рисковать. – Он снова поднес отрезанный кусок курятины к ее губам.

Она прищурилась, глядя на него, и приоткрыла рот, чтобы принять предлагаемый им кусок. Так кусочек за кусочком он скормил ей самое вкусное со своей тарелки и предложил ей чашу с крапивным супом, чтобы она с ним расправилась сама. Она пила из его рога и пользовалась той же ложкой. Когда их тарелка опустела, Бьорн вытер рот рукавом и поинтересовался:

– Ты наелась? Может, ты хочешь чего-нибудь еще? Например, фруктов в меду?

– Если ты хотел этим выказать мне свое благоволение, тебе это не удалось, – процедила Рика сквозь стиснутые зубы. – Когда я была маленькой, я видела однажды, как человек приручал пойманного им сокола. Он кормил его из своих рук. Теперь я знаю, что чувствовал этот сокол.

Бьорн покачал головой:

– Ты совершенно не так поняла мою цель. Я хотел показать, что со мной ты не будешь голодать. Я буду хорошо с тобой обращаться. – Он запрокинул рог и осушил его до дна. – Я никогда об этом не задумывался, но теперь, когда ты сама рассказала, я понял, что это наилучший способ приручить «дикого сокола». Что же произошло потом с тем человеком и соколом?

– Птица откусила ему большой палец, – выгнула рыжую бровь Рика, и легкий намек на улыбку изогнул ее губы.

Бьорн захохотал. Звучно и раскатисто.

В какое-то мгновение Рике захотелось посмеяться вместе с ним. Он явно не принимал себя слишком всерьез, а она это очень ценила в людях. Но тут она вспомнила, что он считает себя ее хозяином, а к этому она относилась очень серьезно. Не станет она перешучиваться с Бьорном Черным или даже не будет с ним просто вежливой… если сможет это себе позволить.

Краем глаза она заметила, что лицо леди Астрид багровело с каждой минутой все больше.

Было очевидно, что ее раздражает присутствие Рики за главным столом даже в качестве служанки.

– Муж мой, – проговорила Астрид громким напряженным голосом.