В течение девяти дней празднества каждую ночь проходил ритуал приношения в жертву девяти самцов различных животных. Им перерезали горло, а кровь собирали для проведения всяких таинственных обрядов варяжского жречества. Обескровленные останки развешивали возле храма на ветвях могучих дубов, чтобы они разлагались и запахом тления очищали это священное место.

Рика не могла на это смотреть. Она лишь на миг зажмурилась и произнесла краткую молитву своему новому Богу о том, чтобы они не опоздали и она не увидела болтающееся на ветру тело брата.

– Мы вовремя добрались, – сказал ей на ухо Бьорн. – Людей пока на ветвях нет, но этой ночью будут. Если Кетилу предназначено висеть, то у нас осталось совсем немного времени до того, как луна окажется в самой высокой точке.

Рика обмякла и прильнула к нему, почувствовав облегчение и панику одновременно. И вдруг выпрямилась.

– Вон там Сурт! – воскликнула она, указывая на согненского раба на противоположной стороне переполненного людьми поселения.

Они подбежали к Сурту и выяснили, что действительно, как они и предполагали, Кетил должен был быть жертвой от Согне. Одной из девяти жертв для Блота. Сурт отвел их к особой хижине, где под стражей держали будущих жертв. Их хорошо поили и кормили, ублажали, как и положено тем, кому вскоре суждено предстать перед Отцом Всемогущим. Им предоставляли все, чего душа пожелает, – от вкусной еды и напитков, игр и музыки до опытных шлюх.

– Сестра! – Широкое лицо Кетила расплылось в лучезарной улыбке. – Я знал, что ты придешь, видел это во сне. – Он произносил слова невнятно, икал… Сурт наполнил его опустевший рог сладким пьянящим медом.

– Ох, Кетил, – прикусила губу Рика. Он всегда плохо переносил вино, но, видимо, Сурт решил облегчить его мучения и отправить на заклание пьяным. Она опустилась возле брата на колени и поцеловала его в щеку. Слезы покатились по ее лицу.

– Говорю тебе, не плачь, – промолвил Кетдл, смахивая слезы с ее щек. – Я знал, что увижу тебя снова… в том месте, где большие деревья. – Лицо его сморщилось от страха. Видимо, питье Сурта было недостаточно крепким, чтобы стереть даже из убогого разума Кетила осознание предстоящей злой судьбы.

Бьорн наклонился и положил руку на плечо Кетила.

– Мужайся, брат, – сказал он. – Ты не отправишься этой ночью на заклание, клянусй тебе.

Мрачное и решительное выражение лица Бьорна не оставило у Рики сомнений в том, что он сделает все возможное, чтобы сдержать свою клятву. Затем он выпрямился и шепнул Рике:

– Оставайся с ним, если хочешь. Я иду к Голосу Закона.

– Тогда я пойду с тобой, – откликнулась она.

– Я останусь с твоим братом, если можно, – произнес Доминик. – Давать утешение в беде – мой долг.

– Пытаешься приобрести еще одного обращенного? – хмыкнул Орнольф, скрещивая руки на груди.

– Нахожу их, где могу, – не стесняясь, ответил Доминик.

Рика быстро обняла Кетила и пообещала:

– Я скоро вернусь. Мы покинем эту рощу вместе. Так или иначе это обещание сбудется: либо они с Бьорном освободят Кетила, либо этой ночью они все вместе умрут и навсегда покинут пределы Мидгарда.

С Орнольфом и Йорандом по бокам и ничего не понимающим Аль-Амином позади Бьорн и Рика направились через все поселение к длинному дому ярла Уппсалы.