– И такой останусь навсегда.

– Рика, пожалуйста…

Она прижала пальцы к его губам.

– Нет, любовь моя. Я не могу покинуть тебя. И не проси. – Ее сердце мучительно заныло. Бьорн все еще недобирал своего бойцового веса. Кроме того, она понимала, как он был измучен дорогой – они очень торопились добраться сюда вовремя и двигались с сумасшедшей скоростью. А Гуннар был сытый и отдохнувший, крепкие мускулы рук и груди играли под лоснящейся кожей. Однако несмотря на все это, Рика выдавила из себя улыбку.

– Ты запросто победишь этого тролля с яйцами в горошину.

Бьорн склонился к ней и поцеловал. Когда он снова выпрямился, Рика увидела, как светится в его глазах любовь и доброта.

– Ты меня предупреждала, – улыбнулся он. – Мы с тобой прожили необыкновенную любовную историю. И, как ты говорила, в любовной песне опасностей столько же, сколько радостей. Ведь так?

– Говорила. – Она обняла его и уткнулась лицом в грудь. – Ноя тогда не знала, что придется так рисковать.

Он фыркнул.

– Ох, Рика, наша радость, безусловно, того стоит. Я так люблю тебя, девочка. – И он нежно погладил ее по голове.

– И я люблю тебя.

– В зимы, которые придут, помни обо мне, – прошептал он ей на ухо.

– В зимы, которые придут, мы вместе расскажем нашу любовную песню нашим детям и внукам, – твердо заключила она. – Они никогда не поверят, что это правда, а не история, издавна передаваемая от скальда к скальду. Ты должен победить, Бьорн. Я никогда не прощу тебя, если ты не подаришь мне ребенка.

Он кивнул, и кривая ухмылка углубила складки на его щеках. Затем его карие глаза потемнели, налились холодом, и он вновь повернулся к хольмрингу, чтобы лицом к лицу встретить своего смертельного врага, своего брата.

– Этому бою предназначено определить вину или невиновность Гуннара Харальдссона в убийстве его отца, Харальда из Согне, – гулко провозгласил Домари. Его звучный голос колоколом разнесся по окрестностям.

Луна поднялась над вершинами деревьев, но когда диск ее достиг зенита, Рика не позволила себе думать о судьбе Кетила. Она сосредоточилась на Бьорне и молилась. Если Доминик прав и этот его новый бог действительно любит их, пусть докажет свою любовь прямо сейчас.

– Право первого удара принадлежит ярлу Согне, – объявил Голос Закона. – Пусть начнется хольмганг и никто не вмешивается.

Бьорн и Гуннар оба ударили мечами плашмя по своим щитам и вступили на плащ. Бьорн напружинил колени, готовясь встретить удар брата.

Гуннар вскинул руку и, крякнув от натуги, с силой опустил меч на Бьорна. Щит принял удар и раскололся посередине. Только кожаный ремень, повисший на предплечье, помешал его обломкам упасть на землю. Бьорн отбросил его, и Йоранд подал ему второй щит.

Рика поймала себя на том, что перестала дышать и вся напряглась. Она с силой выдохнула и приказала сердцу не выпрыгивать из груди. На противоположной стороне хольмринга она увидела Астрид. Глаза ее сверкали ненавистью. Если Бьорн проиграет бой, Астрид снова сделает ее рабыней.

Бьорн ударил мечом по щиту брата, но его щит отразил удар и остался целым. Снова настала очередь Гуннара.

В боях на хольмганге не было ни правил, ни стратегии. Работали только грубая сила противников и стойкость. Под напором Гуннара Бьорн пошатнулся, отступил на шаг, и одна его нога сошла с плаща.

– Он отступает! – взревела толпа.

Под крики со всех сторон Бьорн поспешил вернуться на плащ, готовый к продолжению схватки. Если две ноги сойдут с плаща, раздастся позорящий крик: «Он бежит!»

Рика закрыла глаза, комок в горле не давал ей свободно глотнуть.