– Что именно? – Он поднял руки, помогая ей снять с него тунику.

– Это дар. Магнус любил говорить, что без особого дара это всего лишь слова. – Усмехаясь, она низко поклонилась ему. – Именно поэтому, Бьорн Черный, это называют искусством.

– Тогда дай, я тоже попробуй. – Схватив ее за запястье, он притянул Рику к себе и поставил между своими коленями. – Скажи мне, видишь ли ты картину, которую я стараюсь вызвать в тебе?

Она посмотрела в его глаза и утонула в напряженной глубине его взгляда. Что же она видит? Какое-то мерцание. Желание? Безусловно. Желание всегда присутствовало в его взгляде, когда она ловила его на себе.

Образы колебались и таяли, но не принимали четких очертаний. Она нахмурилась и покачала головой:

– Сожалею. Не могу ничего увидеть. О чем ты думал? Его руки по-хозяйски легли ей на талию.

– О том, что хочу тебя поцеловать, и это сейчас для меня важнее, чем сделать очередной вдох.

– О!.. – Ее сердце странно екнуло в груди. – Может быть, тебе стоит закрыть глаза и подумать сильнее?..

Улыбка расплылась по его лицу. Он послушно зажмурился, крепче сжал ее талию.

– Если ты считаешь, что это поможет…

Рика старалась не терять самообладания. За время его выздоровления они были не раз так близки, но сознание того, что он хочет ее поцеловать, вызвало у нее внутренний трепет. Похоже, что это было предвкушение.

С того момента, как с Бьорном произошел несчастный случай, она боролась с нарастающей нежностью к нему. Она пыталась убедить себя в том, что это естественное и вполне логичное развитие отношений сиделки и больного. Просто радость оттого, что больной выздоравливает… Однако теперь, глядя на его красивое лицо, Рика засомневалась в том, что это было именно так. Ее тянуло к Бьорну как мощной волной прилива.

Этот мужчина руководил набегом, при котором погиб ее отец. Он разрушил ее мир. Она должна презирать его всей душой. У нее была уйма причин держаться от него подальше… Но сию минуту это был просто мужчина, который хотел ее поцеловать. И она хотела того же.

Рика наклонилась и приблизилась губами к его рту. Они прильнули друг к другу с абсолютной естественностью, словно вернулись домой. Его губы были теплыми и твердыми, с легким сладким привкусом меда. Его рот скользил по ее губам, заставляя кружиться голову. Он затягивал ее в свою глубину. Спустя мгновение она, ахнув, отстранилась.

– По-моему, получается, – мягко произнес он. Наклонившись вперед, он вновь завладел ее ртом. Бьорн целовал ее нежно, бережно, как будто малейшее давление могло причинить ей вред. Он делал это неторопливо, будто смаковал, вкушая изысканное лакомство.

Когда он наконец попытался отстраниться, Рика со стоном потянулась за ним, понуждая остаться. В ответ он стал обследовать ее рот языком. Она обвила его шею руками.

Его рот был удивительным чудом – такого рода наслаждение она испытала впервые. Когда она робко ввела свой язык в его рот, Бьорн лишь крепче прижал ее к себе. Она посмотрела на него из-под ресниц и увидела, что выражение его лица было почти болезненным. Неужели для него было таким мучением желать ее?

Наконец он оторвался от ее губ и притянул Рику к груди.

– Рика, – выдохнул он шепотом, и его рот заскользил по контуру ее уха, пока не дошел до мочки, и нежно прихватил ее зубами.

Она тихонько ахнула. Бьорн прошелся цепочкой легчайших, как пух, поцелуев по ее шее, а руки его тем временем расстегивали броши на ее плечах. Не успела она опомниться, как ее рубашка уже лежала озерком на дощатом полу.