Каждый раз, когда она пыталась распутать эти сложные чувства, примирить их, внутри у нее все сжималось. Она поклялась ненавидеть Бьорна, но каждый день улыбалась ему и охотно ухаживала за ним, помогая ему выздоравливать. Только по ночам, когда в ее мыслях оживал образ отца, ее охватывало чувство вины. Сам он никогда не сочинил бы столь изощренной загадки.

– Как вы себя чувствуете, госпожа? – Искривленные возрастом пальцы Хельги легко пробежали по раздутому животу Астрид.

Ребенок натянул его кожу, расправляя тесные узы чрева хозяйки Согне.

– Как я могу чувствовать себя, старая дура? – сердито откликнулась Астрид. – Так, словно лопну сейчас! Я уже не могу становиться больше и больше. Когда наконец это дитя появится на свет?

– Когда появится, тогда появится, – ответила старая повитуха, жизнерадостная, как воробышек. Ей приходилось в жизни иметь дело с разными раздраженными роженицами, и она уже давно не реагировала на их сердитые слова. – Я помогла родиться многим. И не сосчитать. И никто никогда не мог сказать наверняка, когда именно дитя надумает родиться. Одно скажу: хорошо, что я приехала сегодня. Если утром вы все еще будете брюхатой, я очень удивлюсь. Ваш муж хорошо сделал, что позвал своих вассалов за стол. В эти дни мой хозяин Торвальд никуда не ездит, потому что я лечу его подагру… И вам повезло, что мы здесь.

– Хитрый ярл хочет, чтобы все вассалы фьорда были здесь, когда родится сын, и сразу признали его законным наследником Согне, – презрительно фыркнула Астрид. – Правда в том, что Орнольф Кровавый Топор вернулся из Миклагарда с полным кораблем товаров. И Гуннар хочет, чтобы его подданные привезли товар сюда и торговали прямо здесь, в доме. Этот человек не умеет думать ни о чем, кроме своего члена или кармана.

Хельга прищелкнула языком. Значит, ярл Согне ожидает прибыль, а то, что этот общий созыв привел к нему опытную повитуху, – всего лишь счастливая случайность. «Если Гуннар действительно ценит звон монет выше благополучного разрешения жены от бремени… то Астрид можно только пожалеть», – подумала Хельга.

Она натянула на Астрид тунику и схватила ее за руки, чтобы помочь сесть. И пока она садилась, взгляд старой повитухи упал на янтарный молоточек, висевший на шее у роженицы. Хельга дважды моргнула, не смогла удержаться и ухватила амулет, чтобы рассмотреть его поближе.

Этого не могло быть! Из янтаря делалось много маленьких амулетов, молоточков в Тора, но чтобы два таких одинаковых, с крохотной орхидеей внутри… Он был в точности такой же, как амулет ее покойной хозяйки.

– Маленький эльф, – прошептала она, чувствуя, как бледнеет. Сколько раз за эти долгие годы воспоминания о жалком меховом свертке на льду проникали в ее сны и будили отчаянным чувством вины?

Она помнила все с острой, как нож, ясностью. Ребенок плакал, не умолкая…

Астрид выхватила молоточек из пальцев повитухи.

– Что с тобой, старуха?

– Прошу прощения, госпожа. Я не уверена… – проговорила Хельга, смиренно склоняя голову. – Но где вы взяли этот амулет-молоточек? Такая милая вещица.

– Одна рабыня носила его, когда ее сюда привезли, – призналась Астрид. При этом ее лицо исказила злоба. – Он слишком хорош для таких, как она. Она вообще нахалка. Представляется скальдом, хотя на самом деле она постельная рабыня моего деверя.

Хельга помогла Астрид подняться на ноги.

– Где я могу найти эту рабыню?

– Наверняка у Бьорна Черного, – язвительно промолвила Астрид. – Но ты увидишь ее сегодня. Она развлекает мужчин глупыми россказнями. Хотя что они находят в ее представлениях – для меня загадка.