– Неужели вы не понимаете? – Дариус покачал головой. – Не существует дру…

Вопль боли прорезал веселье. Повернувшись вместе с остальными гостями, Дариус увидел, как герцог наклонился, бокал выскользнул из его рук и разбился. Хейзар застонал, схватился за голову, затем за живот, наконец, обняв себя, как будто невидимый противник атаковал его.

– Ваша светлость? – Боланд, всегда верный и заботливый слуга, подошел к нему. – Вам?..

– УБИРАЙСЯ. – Герцог толкнул мужчину, отчего тот упал, растянувшись на мраморном полу.

Гости ахнули; несколько женщин вскрикнули, отступая в сторону.

– ВОН. – Герцог упал на колени.

– Что происходит? – прошептала Ларкира.

– Как интересно, – пробормотал Долион.

– Ты знаешь, что происходит? – Арабесса шагнула ближе к отцу, как и другие Бассетты.

– Он выпил весь эликсир, предназначенный для того, чтобы сделать участников вечеринки невосприимчивыми к магии.

– И?

– Ну. – Долион продолжал пристально смотреть на стонущего герцога на другом конце комнаты, – чтобы стать действительно невосприимчивым, надо избавиться от собственной магии, верно?

Сестры тихо ахнули, когда снова повернулись к сцене: Хейзар рвал на себе одежду и царапал лицо.

– Не оставляй меня! – болезненно проскулил герцог.

– А он выпил весь эликсир, – подытожила Ларкира.

«Силы потерянных богов, – подумал Дариус, – как такое возможно?»

Краденая магия отчима… она покидала его, и быстро. Их план сработал, хотя и немного по-другому. Любой, кто страдает зависимостью – особенно такой сильной, какой, по их словам, страдал герцог, – начиная принудительно и с пугающей скоростью избавляться от нее, несомненно, покажется сумасшедшим.

Пока комната наблюдала за человеком, страдающим от неожиданной и сильной лихорадки, Дариуса захлестнула волна вины. Несмотря на то, что он планировал подобное и после смерти матери отчим превратил его жизнь в сущий кошмар, Дариус обнаружил, что не может просто стоять и смотреть. Похоже он не мог наблюдать за тем, как страдает человек, пусть и больше напоминавший зверя.

– Ты куда? – Ларкира дернула его за рукав, когда он шагнул вперед.

– Я должен сделать хоть что-нибудь.

– Нельзя отменить дей…

– Я должен сделать хоть что-нибудь, – повторил он и направился прочь.

Проталкиваясь сквозь толпу и шагая ближе к герцогу, Дариус присел рядом с ним.

– Отец. – Он заставил себя произнести слово, которое поклялся никогда не произносить. – Позволь мне увести тебя отсюда. Тебе нехорошо.

– НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ. – Герцог толкнул Дариуса в плечо.

– Все будет хорошо, просто…

– Ты капризный ребенок, – выплюнул Хейзар, слюна скатилась по его губам. Он вцепился в собственные волосы, порча прическу. – Ты никогда не слушал. – Хейзар взмахнул рукой, как будто пытался ударить пасынка.

Дариус отпрянул, и толпа ахнула.

– Пожалуйста, – Дариус встал, обращаясь к комнате. – Прошу прощения, но кажется герцогу не хорошо. Я прошу вас всех…

– Я здесь хозяин! – Хейзар неуверенно поднялся на ноги и, пошатываясь, отступил назад.

Гости поспешили убраться с его пути, и герцог врезался в закрытые двери, ведущие на балкон. Чуть отступив назад, он с грохотом распахнул их, позволяя ледяному дождю резко ворваться в бальный зал, гася свечи и разнося по воздухи крики.