|
Однако пустыня, как теперь стало ясно, может обойтись ему ещё дороже. … Он знал, что там в Алжире, солдаты батареи за спиной своего командира передразнивали его, имитируя неуверенную манеру отдавать приказы. Солдаты не знали, что лейтенант, делая паузы и замедляя речь, всего лишь пытается придать своему голосу нужный тон. Дюмэтр очень боялся выглядеть в глазах ветеранов писклявым, желторотым юнцом, для которого война прошла стороной… Да, подчиненные передразнивали его, но он знал, вернее, чувствовал, что несмотря на это они его любят, и если бы сейчас они были здесь с ним, то он, не колеблясь, пошел бы к своим людям, поговорил бы с ними и нашел бы в себе силы принять единственно верное решение, каким бы оно ни было. Те люди были готовы разделить с ним как тяготы жизни, так и груз смерти. Однако здесь он оказался среди угрюмых, заросших бородами чужаков, взирающих не него исподлобья с холодной враждебностью. Для них он был новичком и к тому же офицером. А в этой армии, как известно, всех новичков автоматически встречают с подозрением, а офицеров — с ненавистью… Лейтенант Дюмэтр медленно брел по чахлой пыльной растительности в сторону заката. Солнце уже скрылось за горизонтом, и ветер стих, а размеренная ходьба, подумал он, каким- то непостижимым образом поможет ему решить проблему. На пути мне может встретиться американский патруль, с едва заметной улыбкой рассуждал он про себя, и я попаду в плен. Это сразу снимет все трудные вопросы… Я похож на ребенка, думал он, который надеется на то, что к утру у него заболит горло, и не надо будет идти в школу, где ему предстоит контрольная по арифметике. Если бы кто знал, какой ужасной арифметикой его заставили заниматься сейчас! Мало кому приходилось проводить столь страшные и безжалостные расчеты! Он взглянул на едва заметную светлую полоску на горизонте, за которым в его сторону двигались американцы. Насколько проще быть американцем! В их арифметике имеются готовые ответы на все задачи. Как прекрасно должен себя чувствовать этим вечером артиллерийский лейтенант американской армии, шагая рядом с солдатами, которым он может доверять и которые верят в него. Они объединены одной идеей и знают, кто их враг. Их родители вполне здоровы, хорошо питаются, находясь в трех тысячах миль от поля боя и не зная, что такое — оккупация. Какая трагедия быть французом в это страшное время! Француз сейчас — не что иное, как Гамлет, в бесполезном и бездумном порыве прокалывающий шпагой Полония и своего дядю… Французы, это — всемирные Гамлеты… Лейтенант Дюмэтр, словно маленький мальчик, вдруг сел на темную землю, уткнул лицо в ладони и зарыдал. Перестав плакать так же неожиданно, как и начал, он, не смахнув со щек слез, прикусил нижнюю губу. Что за глупость, подумал он. Я же взрослый человек…На этот вопрос ответ должен быть. Ведь я — не единственный француз на этом континенте. Ключ к разгадке — солдаты. Если бы я знал, что они хотят… Если бы можно было невидимкой оказаться среди них. Врагу сдавались не только артиллерийские батареи… Перед ним капитулировали целые армии… Офицеры выходили вперед с белым флагом и предлагали свои услуги недавним противникам. Капитан сейчас в Алжире, и никто не сможет меня остановить. «Дорогой сэр, есть ли здесь люди, говорящие по-французски? Дорогой сэр, Лейтенант Дюмэтр, командир артиллерийской батареи докладывает вам, что желает объединить усилия вверенной ему части с действиями @lephj`mqjni армии и встать под американские знамена в борьбе против общего врага в Северной Африке…». |
