Они идут к двери.

А черт, экое запутанное дело! Прямо голова раскалывается. И Логинову хочется верить. И документ отбросить нельзя… Где же истина?..

З а н а в е с.

Акт третий

Картина пятая

Большая светлая комната, в которой помещается правление нарымского колхоза «Заря». Зимний солнечный день. При открытии занавеса на сцене — К а р г и н  и председатель колхоза  К с е н и я  П е т р о в н а, румяная, крепкая женщина лет тридцати пяти на вид.

К с е н и я  П е т р о в н а. Так вот, живет этот Потапов в нашем колхозе давно, почитай лет девятнадцать. Я еще тогда в бригаде работала, а председателем был у нас покойный Кузьма Петрович Осадчий. Вот тогда и пришел к нам этот Потапов и говорит: я, дескать, такой сякой да этакий, бывший купец первой гильдии, отбыл ссылку. Примите меня в колхоз пчеловодом, не пожалеете. Ну, а Кузьма Петрович, наш председатель, человек был тонкий, каждого насквозь видел — ему такая прямота понравилась. Стали дальше балакать, Потапов все о себе рассказал. Одним словом, приняли. Я сама на правлении была, когда его дело решалось.

К а р г и н. А Потапов на правлении был?

К с е н и я  П е т р о в н а. Самолично. И тоже сказал: «Возьмите, доверие оправдаю. Я вам настоящую пасеку разведу». Народу он понравился. И то, что говорит мало, и то, что не хнычет, и то, что цену себе знает. Ну и борода тоже понравилась. (Заметив в окне колхозника, идущего с баллоном, кричит в форточку.) Семенов, что несешь?

К о л х о з н и к. Покрышку.

К с е н и я  П е т р о в н а. Зачем новую взял? Валяй обратно — на старых еще поездишь!.. (Каргину.) Знаешь, сколько у меня колес в колхозе? Пятьсот!..

К а р г и н. Ну уж и пятьсот!

К с е н и я  П е т р о в н а. Ладно, помиримся на ста.

К а р г и н. А как дальше было?

К с е н и я  П е т р о в н а. А дальше, лучше не надо.

Входит  Г л а ш а, молодая колхозница.

Г л а ш а. Здравствуйте, Ксения Петровна. Подпишите наряд на молоко — на пункт везем.

К с е н и я  П е т р о в н а. Чего так поздно? (Подписывает.)

Г л а ш а. Только платье шить закончила. Нынче ведь свадьба. Нам тоже сплясать в туалете хочется. Сама мастерила.

К с е н и я  П е т р о в н а. Фасон модный?

Г л а ш а. По рисунку из последнего журнала «Работница» делала. Кругом — ренглан… Мы ведь тоже не лыком шиты. (Убегает.)

К с е н и я  П е т р о в н а (слушая «Евгения Онегина» по радио.) Наш трансляционный узел передает. Я заказала. (Запевая арию Гремина.) «Любви все возрасты покорны, ее порывы благотворны…». (Лукаво.) Слыхал? Все возрасты. Это понимать надо. А мне петь запросто — куда проще, чем председательшей быть. Я, может, еще в оперу певицей пойду.

К а р г и н.