Ш т у м п е. И теперь у нее ни отца, ни дела…

Л а р ц е в. Да. Вот мы и считаем, что вам следует взять ее в компаньоны.

Ш т у м п е. Что?! Я не имел компаньонов, когда у меня было пятьсот рабочих!.. Зачем мне компаньон при двадцати пяти, да к тому же дама?

Л а р ц е в. В наше время два завода в одной зоне — излишество. Поэтому решено вас объединить, и это решение окончательное.

Ш т у м п е. Могу ли я хотя бы встретиться с ней, посмотреть, что это за птица?

Л а р ц е в. Конечно. (Леонтьеву.) Она в приемной.

Леонтьев нажимает звонок. Входит  Ф у н т и к о в.

Л е о н т ь е в. Пригласите госпожу Бринкель.

Ф у н т и к о в  уходит, и в кабинете появляется  Э р н а  Б р и н к е л ь, статная, элегантно одетая, модно причесанная дама.

Э р н а. Добрый день, господа!

Л е о н т ь е в. Добрый день, фрау…

Э р н а. Простите — фрейлейн. Мой жених случайно погиб на охоте, еще до войны, и я дала обет не выходить замуж. Мое имя — Эрна.

Л е о н т ь е в. Садитесь, фрейлейн.

Эрна, кивнув головой, садится.

Л а р ц е в. Скажите, фрейлейн Эрна, знаете ли вы господина Штумпе?

Э р н а. Да, один раз имела удовольствие видеть господина Штумпе. Еще до войны, когда он получил на лейпцигской ярмарке золотую медаль за свой вишневый напиток, если меня не подводит память.

Ш т у м п е. Фрейлейн, ваша память делает вам честь. Именно за вишневый. Ваша фирма получила тогда бронзовую медаль за фруктовую воду «Нега», если я не ошибаюсь…

Э р н а. Да-да. Я сразу вас узнала, хотя вы, конечно, изменились за эти годы, как все мы… (Со вздохом.) Я тогда была еще молодой.

Ш т у м п е (галантно). Ну-ну, вам грех жаловаться, фрейлейн Эрна!.. Вы прекрасно выглядите. Да, большая золотая медаль!.. Какие времена, какая ярмарка, какой напиток!.. Конечно, и ваша «Нега» была недурна, но бронзовая медаль, извините меня, — это все-таки не золотая, ха-ха!..

Э р н а. Вы правы, герр Штумпе. Я убедилась в этом через два года, когда на мюнхенской выставке мы получили золотую медаль, а вы бронзовую… Как счастлив был мой бедный отец!.. (Прикладывает кружевной платочек к глазам.)

Ш т у м п е. Да-да, ваш бедный отец!.. Примите мое соболезнование, фрейлейн… И завод, как я слышал…

Э р н а. Груда руин… Еще счастье, что у меня случайно сохранились наши проспекты и рецептура. (Доставая из сумочки бумаги.) Вот, видите… (Протягивает бумаги Штумпе, который с интересом их разглядывает.)

Ш т у м п е. Да, проспекты. «Рейнский напиток», «Первый поцелуй», «Прохлада», «Летний вечер»… Что говорить, ваш отец был мастер придумывать названия!..

Э р н а. Придумывала я.

Ш т у м п е. Браво!..

Э р н а. Между прочим, господин Штумпе, у вас, помнится, был второй завод. Кажется, в Баварии?

Ш т у м п е (неохотно). Да, был…

Э р н а.