М а к к е н з и. Я понимаю, но… Я сам вербовал ее в Женеве в тысяча девятьсот сорок втором году. Она работала раньше на французов… Смелая женщина, надо сказать!.. И честно работала на нас, Грейвуд… Налейте мне виски!..

Грейвуд наливает.

(Пьет.) Много лет назад, когда я только начинал работать, я усвоил правило: никогда, ни за что, никому не выдавать агента…

Г р е й в у д. Времена меняются, генерал.

М а к к е н з и. Да, к сожалению. Когда разведка вербует агента, то есть разведчик и есть агент. Но когда разведчик выдает агента, он уже не разведчик и агент уже не агент… (Снова пьет.)

Картина третья

Кабинет полковника Малинина из советской контрразведки в Берлине. Письменный стол, кресла, телефоны. Портрет Дзержинского. Полдень.

При открытии занавеса на сцене — М а л и н и н, уже немолодой, грузный человек с грубоватым, но открытым лицом, и  Л а р ц е в, только что прилетевший из Москвы. Оба сидят в креслах друг против друга.

М а л и н и н. Это хорошо, что ты сразу вылетел, Григорий. Дело, понимаешь, сложное…

Л а р ц е в. Кто у тебя им занимается?

М а л и н и н. Полковник Ромин. Мой зам.

Л а р ц е в. Как он?

М а л и н и н. Гм… Как тебе сказать… Напористый следователь.

Л а р ц е в. Давно работает?

М а л и н и н. С тридцать седьмого года. И сразу выдвинулся.

Л а р ц е в. Да, для следователя начало не из лучших.

М а л и н и н. Ну, это не его вина.

Л а р ц е в. Но, может быть, его беда? Так тоже иногда бывает. Вот мы с тобой пришли в Чека мальчишками, еще при нем… (Указывает на портрет Дзержинского.)

М а л и н и н. Да, другая школа. Но ведь и мы в тридцать седьмом не в кооперации работали, а сделать ничего не могли. Ты один раз попробовал, так сразу на Север укатил. С формулировочкой «за гнилой либерализм».

Л а р ц е в. Было.

М а л и н и н (поднимает трубку). Товарищ Ромин, зайдите.

Л а р ц е в. А твое мнение по этому делу?

М а л и н и н. Гм… Случай сложный. Много данных против Леонтьева. Ромин ставит вопрос о его аресте.

Л а р ц е в. А ты?

М а л и н и н. Логически Ромин как будто прав. Да ведь в нашем деле, сам знаешь, логика иногда подводит. Читал мою шифровку?

Л а р ц е в. Читал. Написана ловко, чего хочет Малинин — не поймешь. Я вижу, ты за эти годы большим дипломатом стал, Максим.

М а л и н и н. Да ну тебя к дьяволу!.. Тоже выдумал — дипломатом! Нет, серьезно, дело путанное.

Дверь открывается, входит  Р о м и н. Он в форме, при орденах, с гвардейским значком, подтянутый, даже немного щеголеватый. У него румяное, полногубое лицо, уверенный вид, светлые холодные глаза.

Р о м и н (щелкая каблуками). Здравия желаю!

М а л и н и н. Здравствуйте. Знакомьтесь. Полковник Ларцев, из Москвы.