Л а р ц е в. Судя по вашей кличке, вы курите?

В е л ь м у т. Клички дают собакам и ворам. Псевдоним, вы хотите сказать? Да, я курю. Этот псевдоним выбирала не я.

Ларцев протягивает ей портсигар.

Закурю с наслаждением. Когда в Берлине после капитуляции меня вызвал майор Пирсон и предложил возобновить отношения, то я попросила помимо всего прочего четыре блока сигарет «Честерфилд» в месяц. Он согласился и сказал, что мой новый псевдоним будет «Никотин».

Л а р ц е в. А какой был раньше?

В е л ь м у т. «Генрих». Я получила это в сорок первом году в Женеве, когда стала агентом американской разведки. Тогда я имела дело с генералом Маккензи. После подписания контракта меня перебросили в Берлин.

Л а р ц е в. Контракта?

В е л ь м у т. Ну, ангажемента, если хотите. Были оговорены условия, я подписала обязательство, мне дали задание, я его приняла. Типичный контракт, как при всякой сделке.

Л а р ц е в. Но эта сделка могла вам стоить головы, Анна Вельмут.

В е л ь м у т. Когда акробат работает под куполом цирка, это тоже может стоить ему головы. Но это его профессия.

Л а р ц е в. Вы хотите сказать, что являетесь профессиональной шпионкой?

В е л ь м у т. Это опять-таки вопрос терминологии. Если человек работает на вас, то вы, я полагаю, именуете его разведчиком? Но если он работает против вас, вы называете его шпионом. В этом, конечно, есть логика. В годы войны, работая на американцев, я тем самым работала на вас, поэтому хотя бы в этот период рассматривайте меня как разведчицу. Ну а в послевоенное время, когда я стала работать против вас, считайте меня шпионкой. Спорить не буду! Да, я профессионалка. До сорок второго года я работала на французов, но потом перешла к американцам. Я никогда не сочувствовала Гитлеру.

Л а р ц е в. А кому вы сочувствуете?

В е л ь м у т. Главным образом самой себе. Можно еще сигарету?

Л а р ц е в. Возьмите всю пачку.

В е л ь м у т. Вы очень любезны. (Закуривает.)

Л а р ц е в. Скажите, Анна Вельмут, чем вы объясняете свой провал? Ведь вы опытный человек.

В е л ь м у т. Ума не приложу!.. Я нигде себя не выдала, до ареста за мной не велось наблюдения, даже самого тонкого, — я бы сразу это срисовала, поверьте моему опыту! Я всегда работала в одиночку, и, следовательно, меня никто не мог выдать… Все эти дни я задаю себе один и тот же вопрос: кто меня провалил? Иногда мне приходит на ум, что меня просто обменяли. Если так, то хоть на что нибудь стоящее?

Л а р ц е в (смеясь). Мы не занимаемся обменными операциями, можете не сомневаться. А почему вам пришла в голову такая странная мысль?

В е л ь м у т. Мне показалось, что в последнее время ко мне ослабел интерес. Майор Пирсон встречался со мной редко, и у меня создалось впечатление, будто он не знает, что мне поручить. Поймите, полковник, секретный агент всегда чувствует, как и женщина, когда к нему охладевает интерес… А я ведь и женщина и агент.

Л а р ц е в. Ясно. Мы еще встретимся, Анна Вельмут. Что касается сигарет, вы их будете получать без всякого контракта.

В е л ь м у т (со странной усмешкой). За «навар»?

Л а р ц е в. Что? Какой «навар»?

Ромин кашляет.