– Все твоя шпиономания! – обличительно заявил обиженный функционер, мигом поменявший свое недавнее мнение обо мне. – Пришел, развел очередные страсти-мордасти – и вот результат. Мы сразу перестали выпивать и начали ругаться. Ты прямо какой-то… Не знаю… Горевестник ты! Вечно придешь и все обосрешь!

– Так себе имя, – возразил я. – Лучше называй меня Бронко.

– Тьфу! – Валяев уселся в кресло, засунул ладони под мышки и уставился в стену.

– Так может, тогда он завтра не за тебя сыграет, а за меня? – вкрадчиво предложил ему Зимин. – Ну, раз он тебе неприятен? Киф, ты как на этот счет?

– Да без разницы, лишь бы гонорар остался тот же, – ответил я и цапнул кусок сыра с тарелки, стоящей на столе. – Если честно, мне и ехать-то никуда не хочется, только за уважуху к вам в этом всем участвовать согласился.

– Шиш тебе, Макс, – буркнул Валяев. – Я его на самый опасный участок поставлю, чтобы жизнь сахаром не казалась.

– Да она у меня и без того, знаешь ли, не медом намазана, – возмутился я. – Хочешь как лучше, а в ответ получаешь одни упреки. Теперь вот сижу, думаю, как вам еще одну новость рассказать. Вдруг вы меня после нее вообще в окно выбросите? А я не птица, летать не умею.

– Еще одну? – закашлялся Зимин, извергая из себя клубы сигарного дыма. – Нет, прав Кит, надо заканчивать тебя в гости звать. По крайней мере по пятницам, когда на душе легко и светло. Ладно, выкладывай.

– В понедельник скандал небольшой случится, – закинул ногу на ногу я, – в редакции. Я с Голицыным сцеплюсь как следует, после чего его родственники, те, которые вам нужны по каким-то бизнес-соображениям, возможно, будут звонить и возмущаться. Мол – наше дитятко родное обидели, что это такое, как посмели?

– Голицын? – глянул на Азова Зимин. – А, понял, о ком речь, льготы в телекоммуникационной сфере. Ну да, полезный пассажир. Киф, тебе прямо обязательно с ним конфликтовать? Никак без этого не обойтись? Я понимаю, ты строптив, самолюбив, но все же?

– Никак нельзя, – мотнул головой я. – Дело даже не в моем скверном характере. Я игрок командный, могу, если надо, свои интересы ради общественных в сторонку отодвинуть. Но этот хмырь начинает мешать работе, причем уже нешутейно. Сотрудников моих пробует шпынять, процессы тормозить, инсайдеров вон в редакцию заслал, причем сразу в двух экземплярах. Из-за этого мое присутствие там, в офисе, становится все более и более необходимым, следовательно, капитально начнет провисать игровой процесс.

– Это уже лишнее, – не поворачиваясь ко мне, заметил Валяев. – В игре ты нужнее.

– Именно, – кивнул я. – Потому в понедельник нашего золотого мальчика омоет, фигурально выражаясь, некий «золотой дождик», после чего он отправится вынашивать планы страшной мести, а это процесс не быстрый, пара-тройка недель у меня в запасе появится.

– Действуй, отмажем, – уверенно заявил Азов, глянув на Зимина. – Отмажем же?

– Куда мы денемся? – вздохнул тот. – Да и, правды ради, не такая уж у него и влиятельная родня, сильно она нам не нагадит. Маловато каши для такого они ели. Что до преференций – не от них их получим, так от других, деньги все любят. Только все же попрошу без особого фанатизма. Ладно?

– Чутулю на нем потопчусь – и все, – пообещал я. – Не больше. Ну, может, в сопелку дам разок, для пущего ума.