– Нет мне покоя ни ночью, ни днем, – вздохнул я, сполз с кровати и схватился за поясницу, в которой что-то ощутимо скрежетнуло. – Ох! Старею, блин. Скоро начну на куски разваливаться.

– Не наговаривай на себя, – рассмеялась Вика. – Ты у меня еще крепкий, Розенбом!

– Если уж цитируешь классику, делай это дословно, – посоветовал я ей, суя ноги в тапочки. – Иначе выходит ни два, ни полтора. Где слово «старик»?

– Ну нафиг – чуть посмурнела моя спутница – Не хочу тебя так называть здесь и сейчас. Можешь считать меня мнительной, но тем не менее.

К месту сбора мы, между прочим, пришли не последними. Ну да, одними из, но все же после нас заявилось еще человек пять, причем одним из них оказался помятый, небритый и пахнущий мятными леденцами напополам с перегаром Валяев.

– Всех порвем! – медведем заревел он, вваливаясь в автобус, и начал махать в воздухе своими кулачищами. – Этот год – наш! Наш же?!

– На-а-а-аш! – ответил ему народ, собравшийся внутри транспортного средства. – Еще бы! Мы – у-у-у-у-у-у!

Правды ради, ни особого оптимизма, ни особой уверенности в том, что было сказано, я в их воплях не услышал, но похмельному Валяеву услышанного вполне хватило для полного счастья.

– Водитель, рули! – велел он человеку, сидящему за баранкой. – Чего ждешь?

– Так вроде тот автобус головной, – неуверенно пояснил шофер и показал на второе транспортное средство, около которого стоял подтянутый, свежий и уверенный в себе Зимин. – Так мне объяснили.

– Кто именно?

– Женщина. Щекастая такая, два метра ростом, на моего сержанта армейского похожая. И маленько на тещу. С такой, знаете ли, спорить не хочется. Себе дороже может выйти.

– А? – Валяев глянул на миловидную миниатюрную брюнетку в короткой кожаной куртке, сидящую на переднем сиденье. – Он о ком сейчас говорит?

– Ревзина, – мигом пояснила та. – Зам Свентокской. Она сегодня мастер-распорядитель, на что есть соответствующий приказ. Сама его видела.

– А сама Ядвига где? – икнув, осведомился Валяев. – Или не снизошла? Не дело ей, ясновельможной, с нами, убогими, в одном транспорте ехать?

– Почему? Там она, – брюнетка ткнула наманикюренным пальчиком в сторону соседнего автобуса, – в команде Максима Андрасовича. Просто решила отдохнуть от трудов праведных, вот и все.

Блин, еще и эта польская шлендра тут. Только ее мне и не хватало для полного счастья. А если она по своей всегдашней привычке еще и накеросинится, то вовсе добра не жди. Ладно, если опять курвой меня назовет, это я переживу. А если драться полезет или чего похуже?

– А ты кто?

– Ростовцева, – одарила собеседника улыбкой женщина. – Анна. Сотрудница отдела по связям с общественностью.

– Анечка, значит. – В глазах Валяева блеснул знакомый мне огонек, следом за тем он пригладил ладонью волосы, которые у него чуть ли не дыбом стояли. – Ладно, добро. Так, что стоим, что не едем?

– Неправда, – отозвался шофер, заводя мотор. – Как раз трогаемся.

И верно, минутой раньше Зимин забрался в автобус, за ним мягко закрылась дверца, то есть мы вот-вот должны были отправиться в путь.

– Вот и хорошо. – Функционер «Радеона» похлопал его по плечу, а затем плюхнулся в пустое кресло, находящееся рядом с брюнеткой. – Анечка, а чего я вас раньше не видел?

– Сдается мне, что завтра нам могут представить нового начальника отдела по связям с общественностью, – прошептала мне на ухо Вика.