— Фу, — сказала леди Джиллиан. — Кому захочется жениться на таком существе?

— Никому, — едко сказала Арделла. — Даже папе милой маленькой Люси не захотелось.

Шпилька соскользнула и впилась в кожу головы. Папа? Я знала, что он был музыкантом. Что Арделла могла рассказать о нем?

— Я знаю кое-кого, кто дружил с ее матерью, Вивиан, — продолжала Арделла. — Она отчаянно любила его, даже сбежала от опекунши, чтобы выйти за него замуж. Но, когда она сказала ему, что ждет ребенка, он испугался. Может, подумал, что дитя будет с бивнями. И он ее бросил.

У меня кружилась голова, зеркало словно покачивалось. Мне говорили, что отец умер до моего рождения, но детали опускали. Было ли это выдумкой? Говорила ли Арделла правду?

— Как ужасно, — сказала Клеменс.

Голова пылала. Мне нужно было уйти. Я отчаянно заколола последнюю шпильку и отправилась в сторону своей комнаты. Тут я вспомнила, что мне нужно было увидеть капитана Кноллиса. В тумане я развернулась и чуть не столкнулась Габриэлем.

— Певчая! А я вас и искал, — он улыбнулся, а потом присмотрелся. — Вы в порядке?

Нет, но я старалась это скрыть. Я коснулась браслета на его протянутой руке, теперь такое приветствие становилось привычным.

— В порядке. Я просто шла в комнату стражи, а потом хотела заглянуть к вам. Вы нашли что-нибудь в библиотеке?

— Толком ничего, — сказал Габриэль. — Хотя я был там почти до рассвета.

До рассвета? Он так не выглядел. Он был свежевыбрит, ухожен, а туфли его были так отполированы, что я почти видела свое отражение на черной коже. Говорили, что слуга Габриэля был лучшим в Англии. Я не сомневалась.

— Давайте сядем, и я расскажу вам, — Габриэль провел меня в соседнюю комнату и указал на бархатный диван с высокой спинкой, уютный и мягкий.

Он выглядел слишком уютно, и я села вместо него на стул неподалеку.

— Начнем.

— Хорошо, — он придвинул другой стул. — Я нашел упоминание в хронике четырнадцатого века про мудрых женщин, говоривших с существами моря. Веком позже другой автор писал о группе, названной Добрые женщины, они проводили определенные обряды на берегах Темзы.

— Обряды?

— Главным образом, делали подношения. Есть упоминание плетеной Цветочной девы, которую сжигали в реке. Но нет ни слова о пении.

— Ни слова? — это удивляло. Конечно, в ранних хрониках могли упускать важные детали. — Там упоминалась хоть какая-то музыка?

— Нет, — Габриэль вытянул ноги, поджал челюсть, подавив зевок. — Один говорил о музыке сфер, но это было в другом разделе.

— Музыка сфер? — я слышала уже эту фразу, но не знала, что она значит. — Что это?

Габриэлю нравилось играть в эксперта, он был рад объяснить.

— Некоторые ученые говорят, что все небесные тела — солнце, луна, планеты и даже звезды обладают своей уникальной музыкой. Пифагор писал об этом, как и Платон, и многие другие. Некоторые считали это метафорой, способ описать теории в математике и астрономии. Но остальные говорят, что это именно музыка, — его ладонь придвинулась, оказавшись близко к моей.

Я отдернула свою руку.

— Никто не связывает это с водой?

— Нет, насколько я читал, — признался он. — Но луна управляет приливами, так что есть связь с океаном. Если подумать, стоит поискать об этой музыке у Парацельса…

— Он писал об элементалях?

— Да. Хотя он больше известен книгами по алхимии и медицине.