– Ну тогда, – рявкнул я, – может просто остановишься? Если ты считаешь, что эта скачка бессмысленна, не мучай лошадь.

Адара покосилась на меня и отрицательно помотала головой.

– Тогда скачи, женщина! Делай что я говорю!

Должен признать, прозвучало грубовато, но желаемый эффект возымело. Адара поскакала за Гарродом.

Я чувствовал, что жеребец начинает уставать. Он всегда был сильным, энергичным и горячим, но даже выдающаяся выносливость сдает, когда испытание длится слишком долго. Я и представить не мог, насколько изранены его ноги после стольких атак, или его живот, или сколько еще он сможет бежать прежде чем начнет спотыкаться, падать и сбросит меня на равнину в реку зверей.

Невеселая мысль. Я заставил себя не думать об этом и мысленно умолял жеребца не сдаваться.

Гончие начали отставать. Их тявканье стало тише, я уже не видел перед собой бледные глаза, поток ослабевал. Я ни на секунду не подумал, что потеряв нас из виду они отстанут – судя по их азарту, они готовы были бежать, пока не упадут замертво – и я понимал, что они нас не оставят. Отстанут – да, но не остановятся. Они прочно уцепились за жертву.

Равнина кончалась обрывом. Гаррод, повернув серого на северо-запад, поскакал по краю. Луна едва освещала путь. Вслед за Гарродом все мы повернули влево и, увидев как растянулся за нам поток, поняли, что надо уходить с равнины.

Дел убрала в ножны меч и вытянула вперед руку.

– Подождите, – сказала она, – может удастся спуститься.

Мы тоже придержали лошадей, с ужасом представляя как приближаются гончие. Дел старательно обыскивала край и наконец показала рукой.

– Пролом, – объявила она. – Езжайте за мной, – и нырнула вниз.

Дно пролома было мягким и глубоким, ноги лошадей утопали выше щеток, земля прилипала к коленям, но животные упрямо шли вперед, чтобы унести нас с равнины. Жеребец фыркал и дрожал, чувствуя, как земля проваливается под ногами, но повиновался твердой руке, державшей повод – другая рука вцепилась в гриву и не собиралась ее выпускать.

Четыре светлые головы мотались на негнущихся шеях, потом ехали рыжеволосая Адара, откинувшаяся назад в седле, чтобы лошади было легче спускаться, и я, Песчаный Тигр – с каштановыми волосами, загорелой кожей и зелеными глазами – прикрывающий тыл: Южный танцор меча на Южном жеребце. В этой компании я сильно выделялся.

А может они гонятся за мной?

Я выбросил из головы эту мысль. Если я и прав, сейчас это ничего не меняет. Разберусь с этим позже.

– Гончие аид, – пробормотал я.

Жеребец взмок, пот пропитал мои шерстяные штаны. От соли и шерсти кожа зудела, но я утешал себя мыслью, что сидеть на мокрой лошади легче, чем на сухой. Я крепко обхватил гнедого ногами и откинулся назад, стараясь не съехать ему на холку. Ошибка могла стоить мне временной потери интереса к женщинам – точнее временной бессмысленности проявлять этот интерес – а мне не хотелось подвергать себя лишнему дискомфорту.

Мы спускались все ниже и ниже, скользя по мягкой земле, и наконец достигли твердого дна. Мы задержались ровно настолько, чтобы обернуться на край долины. Он был чуть темнее черного Северного неба. Гончие до обрыва пока не добрались, но мы понимали, что для них это дело нескольких минут.

– Где мы? – тяжело дыша, спросил Массоу.

Спуск привел нас в скалистый каньон. Направо – к Югу – простиралось широкое сухое русло реки, наполненное песком и галькой. Налево русло руки значительно сужалось, превращаясь в узкую щель между гладкими каменными стенами.

Гаррод покачал головой.

– Надо ехать дальше. Мы не можем позволить себе отдых, пока эти звери идут по нашему следу… может быть до восхода…

– До восхода! – выпалила Адара.