Он посмотрел на меня задумчиво. По его лицу я ничего не понял, ясно было только что он изучает меня. Потом Гаррод широко улыбнулся и верхняя губа со шрамом снова изогнулась.

– Тебе бы не пришлось разбивать нос.

Я отобрал у него флягу.

– Мне нужно купить лошадь.

– Для женщины или для себя?

– Для нее, для Дел. Все зависит, конечно, от цены.

Гаррод безразлично пожал плечами.

– Приведи ее сюда, чтобы они могли посмотреть.

– Кто? Лошади? – я скептически взглянул на пасущихся лошадей. – Ты хочешь сказать, что будешь спрашивать их мнение?

Гаррод начал объяснять с бесконечным терпением, видно он и раньше сталкивался с неверием.

– Люди неправильно выбирают лошадей. Они думают о себе, а не о животных. Они бездумно покупают и продают, и часто лошади от этого страдают, – Гаррод улыбнулся. – Или страдает всадник.

– Ты говоришь обо мне.

– Я говорю о тебе, – Гаррод поерзал по одеялу и снова прислонился к пеньку, поправив левую косу. – Ты и твоя лошадь могли бы быть настоящими друзьями, если бы партнерство было на равных. Ты проводишь слишком много времени, доказывая свое превосходство, и он занимается тем же, – Гаррод лениво пожал плечами, зазвенев бусинками в тонких, светлых косах. – Конечно твоему гнедому живется неплохо, тебе тоже, но вы могли бы быть счастливее.

Я и раньше слышал от людей странные высказывания, но никто еще мне не говорил, что человек может объясняться с лошадью или лошадь понимать человека.

– Гаррод…

– Они должны на нее посмотреть, – упрямился он, – и я продам ту, которая ей больше подойдет.

Я представил реакцию Дел.

– А если ей лошадь не понравится?

Гаррод улыбнулся.

– Она Северянка, правильно?

– Дел? Аиды, да… Она такая же светловолосая, как и ты.

– Тогда она поймет.

Мы с Гарродом распили остаток амнита, обменялись историями, полными правды и вранья, и в общем остались довольны прожитым днем. Только один раз мне пришлось вставать, чтобы бежать к жеребцу, когда гнедой освободился от привязи у дерева, но я поймал его прежде чем он успел искалечить лошадей Гаррода, и привязал к дереву покрепче.

После сорвавшейся попытки побега гнедому оставалось только мрачно коситься на собратьев и рыть копытами дерн, выдирая из него куски корней.

Гаррод взглянул на небо.

– Солнце садится.

Примерно в это время появилась Дел.

– Я из-за тебя всю долину обегала.

Я пожал плечами, блаженствуя на одеяле Гаррода.

– Ты говорила, что найти меня будет нетрудно.

– Я так думала, – согласилась Дел, – но по своей глупости я совершенно забыла, что ты имеешь привычку напиваться до невменяемого состояния.

Я вскинул брови.

– Плохо провела время?

Гаррод улыбнулся и кинул ей флягу.

– Мы оставили для тебя пару глотков.

Флягу Дел поймала, но пить не стала. Она молча изучала наши физиономии. Голубые глаза подольше задержались на Гарроде, но взгляд ничего не выдал. Даже я не мог понять, о чем она думала. Было у меня предчувствие, что увиденное ее не порадовало.

– С Массоу все в порядке, – наконец сообщила она. – Остался синяк, но он скоро пройдет.

– Это я тебе мог сразу сказать, – я махнул рукой в сторону хозяина лагеря. – Его зовут Гаррод. Он утверждает, что умеет разговаривать с лошадьми.

– Говорящий с лошадьми? – Дел нахмурилась, повнимательнее рассматривая Северянина.