Дел застыла.

– Танец мечей и домашнее хозяйство нельзя сравнивать.

– Разве? Танец – мужская работа, дом – женская, – я помолчал и добавил: – Обычно.

– Ты ничего не понимаешь.

«Вечная женская защита», – подумал я, но сообщать об этом Дел не стал.

– Может и нет, – согласился я. – Но я понял, что с того момента, как мы пересекли границу, ты ведешь себя смешно.

Лицо Дел покрывали грязные пятна. Мне пришло в голову, что такая нежная кожа должна требовать большой заботы.

– На мне лежат обязательства.

– У всех они есть, Дел.

– А что касается смешного поведения, то посмотри на себя. Особенно в последнее время.

Я погладил шрамы.

– Ну да… последнее время все идет как-то не так. Я не знаю, в чем дело, но вокруг меня те же шипы, что и раньше.

Дел вскинула брови.

– Шипы?

– Я не знаю, как это объяснить. Просто все идет не так, как надо, – я махнул рукой. – Так мы будем искать наш лагерь?

Дел хотела что-то сказать, но передумала и, резко повернувшись, пошла дальше. Я следовал за ней степенно, волоча за повод гнедого.

Лагерь был как лагерь. Был знакомый полог, хотя и без повозки, к которой его можно было бы привесить, знакомые одеяла и костер. Адара сидела на корточках у кольца камней, помешивая в котелке что-то, по запаху напоминавшее тушеное мясо. Киприана помогала матери, разливая по чашкам чай. Массоу, с чашкой в руках, сидел на одеяле и сердито смотрел на жеребца. Наш лагерь втиснулся между дорогой и огромным количеством беспорядочно стоящих повозок. Я понял, что Дел не заботилась о выборе места, уже утром мы собирались уехать. Я отвел в сторону своенравного жеребца, чтобы не раздражать мальчика, и, обнаружив полянку, где трава не была еще примята колесами, ботинками и подковами, оставил там гнедого пастись.

Дел следовала за мной.

– Кимри всегда праздник. Всю ночь люди будут петь и танцевать.

Вот так она извиняется, подумал я.

Я похлопал жеребца по плечу.

– Люблю праздники, но не умею ни петь, ни танцевать.

– Ты танцуешь в круге.

– Это разные вещи.

– Я никогда не слышала, чтобы ты пел. Может у тебя неплохо получится.

Я чуть не расхохотался.

– Баска, ты когда-нибудь слышала ослиный рев?

Она искренне удивилась.

– Какой рев?

– Не какой, а чей. Осла. Это такое животное, таскает тяжести на Юге,

– я улыбнулся. – Не отличается музыкальным голосом.

– Я никогда его не слышала.

– И меня тоже не захочешь слушать.

Она нахмурилась.

– А ты когда-нибудь пытался петь?

– Не пытался и не буду.

Дел покачала головой.

– Танцору меча нужно петь.

– Пустая трата дыхания, баска.

– Не пустая, если хочешь выиграть.

– Я прекрасно делаю свое дело не создавая лишнего шума, – я убрал ногу с кустика травы, который жеребец непременно хотел выдернуть, и повернулся к лагерю. – Из-за того, что ты поешь…

Она схватила меня за руку.

– Тигр, смотри…

Я посмотрел. Ничего особенного я не увидел: три всадника приближались к месту кимри, а навстречу им шел мужчина. Светловолосый человек с длинными косами.