– Против ее воли? – повторил Тридцать Два. – Разве это возможно?

– Представления не имею… но, если бы она не хотела удрать с ними с планеты, Индейцу бы не удалось оставаться в живых достаточно долго, чтобы избавиться от твоих электронных игрушек. У хирурга могла дрогнуть рука, он мог чихнуть в неподходящий момент, и дело сделано – Индеец бы не выжил. – Айсберг помолчал. – Ты был прав. Если ты не сможешь связаться со Свистуном, тебе лучше убить его. И Индейца, вероятно, тоже. Если она хочет покинуть Ад, тебе надо во что бы то ни стало остановить ее.

– Я отдал приказ убить ее.

– Да плевать на твои приказы! – фыркнул Айсберг. – Она была у тебя в руках, когда ей исполнилось всего шесть, но даже тогда ты не сумел ее удержать. Я пытался убить ее, когда ей было восемь, и мне это не удалось. Но обитатели Ада каким‑то образом действительно умудряются удерживать ее против воли, им удавалось это многие годы, хотя ее способности росли день ото дня. – Он пристально посмотрел на Тридцать Два. – Ты вытащишь ее с планеты, и за это поплатится вся Галактика. Ей не нужен Космический Флот, чтобы завоевать какую‑нибудь планету. Она просто выберет тот единственный – из миллиона – вариант будущего, при котором светило планеты превратится в сверхновую или метеорит врежется в нее. Дай ей армию всего в пять тысяч человек, и она выиграет любое сражение против любых сил противника во всей Галактике, всего лишь выбирая исход каждой схватки. Ее фактически нельзя убить, но ее можно взять в плен: вот они и держат ее.

– Если ты прав, то существующие условия – самые удобные для того, чтобы уничтожить ее, – настаивал Тридцать Два.

– Ты все еще так ничего и не понял, – покачал головой Айсберг. – Предположим, она заключена в камере. Если ты вздумаешь стрелять в нее, то обязательно в этот момент чихнешь или споткнешься, и ты просто‑напросто собьешь замок, тем самым ее освободив.

– И все‑таки мы попытаемся.

– Нет! – рявкнул Айсберг. – Раз и навсегда постарайся понять, о чем я тебе толкую: они нашли способ удерживать ее взаперти. И надо быть сумасшедшим, чтобы вмешиваться в это.

– Но мы же не можем сидеть сложа руки и ничего не делать! – возразил Тридцать Два.

– Нам это прекрасно удавалось, пока ты не нанял меня и не послал туда Индейца, – ответил Айсберг. – Но как я тебе уже объяснил, перед тобой стоит действительно огромная проблема. Первый из тех, кому удастся до нее добраться, освободит ее, хочет он того или нет. – Он надолго умолк. – Переведи десять миллионов на мой счет, – наконец произнес он неохотно. – Я собираюсь отправиться туда за ними обоими.

– А я‑то думал, ты вообще не собираешься с этим связываться.

– Я и не собираюсь, – заверил Айсберг, – но я – единственный, кто может остановить Свистуна. Он убьет любого другого, кого вы пошлете за ним.

– А как же Индеец?

– Если он жует семена, то витает где‑нибудь в облаках, а если он все‑таки попытается убить Свистуна, то можете похоронить то, что от него останется.

– Но если он и не думал жевать семена и если он не сумеет отыскать Свистуна, то он ведь наверняка отправится за Пифией.

– Тогда я постараюсь его найти и остановить, пока не поздно.

– Как ты уже сказал, ты всего лишь старый, хромой человек, – заметил Тридцать Два. – Почему ты думаешь, что тебе удастся его остановить?

– Он ничего не будет знать о моем прибытии, и у него нет причины убивать меня, – ответил Айсберг.