Опять не дождавшись от Энтони ответа, франт шагнул вперед.

– Она объявила себя старой девой, сказала, что больше не интересуется мужчинами и ее вполне устраивает одинокое положение.

– Она обещала выйти за меня.

Кайл сокрушенно покачал головой.

– Боже мой, дружище, ты об этом говоришь, как о приговоре военного трибунала. Ты в своем уме?

– Я в порядке, – бросил Энтони.

Затем, развернувшись, он пошел прочь так быстро, как ему позволяло увечье. Он старался сохранить выражение решимости на лице. Никто, и тем более этот пустой лорд Кайл, не узнает, какой холодный страх закрался в его сердце.

Могла ли София забыть? Неужели она могла допустить, чтобы их помолвка вылетела у нее из головы? Это невозможно. Женщина не может забыть предложение руки и сердца.

Однако в госпиталь она так и не вернулась. Поначалу она приходила ежедневно, а потом от нее не было никаких вестей. Он решил, что она начала готовиться к их свадьбе. Вообще-то, она сама об этом говорила. Но уехать в Стаффордшир? Без предупреждения?

– Она сказала вполне однозначно, – произнес он вслух, – мы поженимся.

– Тогда тебе, наверное, следует поставить об этом в известность леди Софию, – посоветовал ему из-за спины Кайл.

Энтони обернулся с нескрываемой злостью.

– Именно это я и намереваюсь сделать, – едва не прорычал он.

Кайл осклабился.

– О да, я вижу, ты не изменился со времен Итона. Твоя обходительность, несомненно, завоюет сердце леди Софии.

Энтони крепко сжал кулаки.

– Мы поженимся!

– Конечно, поженитесь, – примирительно согласился Кайл. Затем он чуть склонился вперед. – Могу поспорить, она тебя вмиг выставит за дверь.

Пытаясь совладать со своим гневом, Энтони крепко стиснул зубы. Мысленно он составил список дел, которые необходимо выполнить до отъезда в Стаффордшир. Перечень был довольно длинным. Нужно незамедлительно уладить этот вопрос с Софией. Но тут его размышления прервал наглый голос Кайла:

– Ставлю пятьсот фунтов на то, что не пройдет и двух недель, как ты узнаешь о разрыве вашей помолвки.

Дело было даже не в самом пари, а в том оскорбительном намеке, который за ним стоял. Намек на то, что он, удостоенный многих наград майор армии его величества Энтони Вайклифф, недостоин леди Софии.

И более того, этот хлыщ, этот разодетый бездельник имеет право на ее общество в Рождество только лишь потому, что имел счастье родиться первым.

Лорд Кайл поспешно протянул руку.

– Идет! Тысяча гиней на то, что она даст тебе от ворот поворот.

Энтони гневно уставился на изящную узкую кисть однокашника, отмечая ее ухоженность и отсутствие мозолей. Кайлу никогда в жизни не приходилось зарабатывать на хлеб насущный собственным трудом, и при этом он полагал, что может делать ставки на будущее Энтони. Это смешно.

– Давай, давай, майор! Несомненно, твое мужское достоинство стоит тысячи гиней.

Энтони эти оскорбления не особенно задевали. У него не было необходимости что-либо кому-либо доказывать, тем более этому щеголю. Но длительная болезнь ослабила его, а злость подтолкнула к безрассудству. Он схватил руку Кайла тем же движением, каким хватался за клинок.

– Идет, – сказал он, и его голос зазвенел сталью. – Тысяча гиней на то, что леди София к августу станет моей женой.

– Умри, ты, проклятый мучитель женщин! – воскликнула София и ее возглас эхом разнесся по небольшой поляне в темном стаффордширском лесу.

С диким восторгом она швырнула в ночное небо ненавидимый ею корсет. Она стала наблюдать за его полетом: как он взмыл ввысь, потом на мгновение завис, словно подхваченный Богом, а затем повалился в яму.