Энтони пропустил ее слова мимо ушей, уже придя к заключению, что женщина безумна. Но и сумасшедшая могла представлять опасность, а он обязан защищать Софию и от подобных душевнобольных людей тоже. С болезненным усилием он поднялся на ноги, хмурясь, заметил под собой странные предметы. Он ощутил ткань, ленты, а потом его рука наткнулась на что-то продолговатое. Длинное и твердое… не оставалось сомнений в том, что это кость.

Кость? От одной этой мысли у него пошли мурашки по спине.

– Что тут? – Говоря это, он поднял глаза вверх. – Бог мой! – воскликнул он. – Что вы делаете?

Вопрос явно был глупым. Он и сам вполне ясно видел, что она делала. Она продолжала толкать то, что, как теперь он понял, являлось довольно тяжелым письменным столом, прямо к краю ямы.

– Прекратите! – проревел он.

– Но если я подтащу его к самому краю, вы сможете выбраться оттуда. Не переживайте, что он поцарапается. В любом случае я намереваюсь сбросить его в яму. Это дурацкая вещь со всякими нелепыми ящичками, годящимися лишь на то, чтобы хранить в них бессмысленные письма, которые я писала день за днем. Что вообще может быть более символичным, чем избавление от нее?

Затем она зарычала, явно упираясь изо всех сил, чтобы подтолкнуть тяжелый деревянный стол к краю ямы. Энтони в ужасе наблюдал, как стол закачался на краю. Боже милостивый, если тот опрокинется в яму, то убьет его незамедлительно! А она, скорее всего, не видит, где он находится.

– Осторожней, не подходите близко, пока я его не поставила там, где надо! – выкрикнула она, хотя в этом и не было никакой необходимости.

Впрочем, Энтони все равно ее не слушал. Он давно был не в том состоянии, когда соблюдают осторожность. Он уже выбирался из грязной ямы настолько поспешно, насколько позволяла его раненая нога.

– Нет, подождите! – вскрикнула она, увидев его.

Но было уже слишком поздно. Пытаясь помочь ему, она не совладала с секретером. С громким скрежетом он тронулся с места и пополз вниз, прямо на Энтони.

К счастью, это не застало его врасплох. Быстро отскочив в сторону, он едва успел избежать удара по голове ножкой несущегося мимо стола. И, к несчастью, сумасшедшая потянулась к нему, загородив ему единственный путь, позволяющий выбраться на поверхность. Он карабкался, а она тянулась к нему. Ухватившись за ее руку, он рванулся что было сил, чтобы уберечься от стола, с грохотом сползающего вниз.

Этого было более чем достаточно.

Она оказалась значительно сильнее, чем можно было предположить по ее внешнему виду. С ее помощью он буквально вылетел из ямы, но, прежде чем они оба успели восстановить равновесие, покатились по грязи друг через друга, прочь от края ямы.

Через несколько секунд ему удалось остановиться, и к этому времени они с ног до головы вымазались в грязи и судорожно хватали ртами воздух. Он оказался лежащим на ней, ощущая тепло ее рослого гибкого тела, глядя в ее широко распахнутые удивленные глаза.

– Ну, это определенно не является частью ритуала, – сказала она, тихо хохотнув.

Смех у нее был грудной, и, несмотря на обстоятельства, Энтони не смог совладать с ответом своего тела, разгорячившегося от ее движений.

Он хотел что-то сказать, но смог издать лишь сдавленный стон, пока медленно пытался с нее слезть. Эти напряженные акробатические этюды вызвали в ноге жгучую боль, и, несмотря на прелесть его положения, неловкая поза лишь усугубляла страдание. Нужно было вставать с нее, но малейшее движение пронзало его тело мучительными стрелами боли.

Тем не менее он, стиснув зубы, напряг все силы, пытаясь вежливо ее освободить. Это было подобно изощренной пытке, и вскоре он весь взмок от напряжения.

Она ни слова не проронила во время всей этой возни, хотя, несомненно, ощущала его не менее остро, как и он каждый изгиб ее тела.