– Младший пилот Колычев прибыл!

– Очень вовремя, – заметил тот. – Тебя Крылов искал.

– Что-то случилось?

– На месте узнаешь.

– Хорошо, – кивнул Март, после чего, немного помявшись, спросил: – Кэп, а нельзя ли получить увольнение на вечер?

– Visage не треснет? – на смеси французского с нижегородским поинтересовался Зимин.

– Никак нет!

– Понравилось с племянницей президента гулять?

– Вы тоже знаете?! – удивился молодой человек.

– Шмелев просветил, – не стал играть в таинственность опекун. – В принципе, следовало этого ожидать. Ты ведь мало того что «одаренный», но еще и голубоглазый.

– И что?

– Китайцы верят, что эти признаки связаны между собой. Скажу больше, существует вероятность, что они передаются по крови.

– Вы полагаете…

– Я тебя разочаровал? Прости. Но, как я уже говорил, в Китае мало своих одаренных, и в этом смысле ты – весьма перспективный жених. Тут уж, сам понимаешь, не до сантиментов… короче, ступай! Крылов ждет.

– Добрый вечер, Пал Степанович, – поздоровался Март, заходя в медотсек. – Говорят, у вас ко мне дело?

– Не совсем у меня, Мартемьян Андреевич, – устало протянул ему руку судовой врач. – Дело в том, что вас хочет видеть пленный японец. Очень просит.

– А он это сделал с должным почтением? – хриплым голосом, в стиле «Крестного отца», осведомился Колычев.

Однако никогда не смотревший шедевра Френсиса Форда Копполы Крылов шутку не оценил.

– Я полагаю, вполне искренне, – развел он руками, после чего, немного оживившись, продолжил: – А вы знаете, что на Востоке иероглиф «истина» равнозначен искренности?

– Я изучал китайский, – дипломатично ответил Март.

– Ах да, – немного смутился врач. – В общем, сами все увидите. Тем более что мой пациент обладает даром, хоть и не особо сильным.

– Понятно. Как он себя чувствует?

– Уже заметно лучше. В медицинском плане его жизни ничего не угрожает…

– А в чем дело?

– Полагаю, проблема в его нравственном состоянии.

– Хорошо, уважим человека.

Пленник лежал в изоляторе рядом с медотсеком. Запястья его по-прежнему были прикованы наручниками к койке. Очевидно, доктор опасался, что капитан снова повторит попытку совершить сэппуку, и потому решил лишить его подобной возможности. Увидев своего победителя, японец сделал слабую попытку приподняться, но Колычев сделал успокаивающий жест рукой.

– Лежите. Вы желали меня видеть?

– Да. Нам нужно поговорить.

– Слушаю вас.

– Меня зовут Ёситару Накагава, я – ку-гун тайи: капитан-лейтенант воздушного флота. И до вчерашнего дня – командир корвета «Таникадзе». Самурай в десятом поколении. Обладающий силой. Награжден высшим боевым орденом Золотого Коршуна, – закончив официальное представление, он замолчал, переводя дыхание и набираясь сил.

– Младший пилот рейдера «Буран» Мартемьян Колычев. Потомственный дворянин. Одаренный, почувствовав, что момент требует того, столь же развернуто и формально ответил Март.

Войдя в «сферу», он оценил могущество ауры японца. Больше всего удивил ее цвет: почти бирюзовый с вкраплениями белого и черного.