В безбрежном сине‑голубом пространстве океана, искрящегося в лучах экваториального солнца, проступили желтовато‑фиолетовые пятна – отмели и рифы над гайотами[10], окаймляющими островной мир Центральных Спорад.

Спустя полчаса «боинг» совершил посадку на узкой бетонной полосе, которая начиналась у берега океана и упиралась в пальмовую рощу. В тени пальм виднелись разноцветные строения.

Мистер Пэнки, профессор Шарк и несколько инженеров встретили Цезаря у трапа самолёта. Шарк и его помощники, бронзовые от загара, были в светлых шортах и белых рубашках с расстёгнутыми воротами и короткими рукавами. Лишь Алоиз Пэнки, несмотря на экваториальный зной, не изменил своему обычаю – был в строгом чёрном костюме и рубашке с черным галстуком. Исключение он сделал лишь для тропического шлема, отбрасывающего синеватую тень на его бескровное, пергаментное лицо.

Цезарь отметил про себя, что Пэнки выглядит лучше, чем при последней встрече. Он держался прямо, движения были более уверенными, даже рукопожатие – более энергичным.

Шарк, поблёскивая стёклами солнцезащитных очков, представил Цезарю своих помощников. Фамилии каждого он предпослал научные степени и звания. Званий и степеней было много, и Цезарь сразу же запутался, кто есть кто и кто чем знаменит.

Потом Пэнки, на правах хозяина, пригласил всех к ленчу, который был сервирован на затенённой веранде одного из домиков, обращённой в сторону лагуны.

– Кажется, геологи здесь неплохо устроились, Алоиз, – заметил Цезарь, которого усадили во главе стола рядом с Пэнки.

Пэнки облизнул бескровные губы.

– Шарк – хороший организатор. Главное – не бросает слов на ветер. Он уже нащупал кимберлитовую трубку.

– А алмазы?

– Есть и алмазы. После ленча покажет.

– Вы здесь давно, Алоиз?

– Третий день. Почему, всё‑таки, ты оказался в Нью‑Йорке?

– А вам известно, где я был перед этим?

Пэнки устремил на Цезаря холодный, испытующий взгляд.

– Нет… Неизвестно.

– В Бразилии, у Линстера.

– Ах вот что…

Цезарь ждал следующего вопроса, но Пэнки вдруг постучал вилкой по фужеру:

– Господа, прошу внимания. Предлагаю тост за здоровье босса – господина Цезаря Фигуранкайна. Подобно большинству присутствующих, он тоже учёный, но круг его интересов несколько иной. Цезаря Фигуранкайна давно увлекла история древнейших цивилизаций Востока, история буддизма, история… впрочем, не буду перечислять всех направлений его деятельности. Насколько мне известно, он сейчас находится на пороге важного открытия, которое, без сомнения, обогатит историческую науку. К сожалению, вторая сторона его деятельности, – а он не только учёный, но и бизнесмен, – нередко входит в противоречие с первой, но… всему своё время, господа. Итак, за здоровье и дальнейшие успехи – научные и деловые – нашего уважаемого босса – господина Цезаря Фигуранкайна!

Раздались аплодисменты, и зазвенели бокалы.

– Твоё здоровье, дорогой Цезарь, – сказал Пэнки, поднося бокал к бокалу Цезаря.

Это было сказано тихо, но не настолько, чтобы не услышал Шарк, сидящий по другую сторону от Цезаря, и ещё кое‑кто из присутствующих.

«Что с ним случилось? – думал Цезарь, отвечая поклонами на улыбки и приветственные возгласы. – Что все это – демонстрация наших дружеских с ним отношений или очередное предостережение?.. Откуда ему известно о результатах моего поиска на Яве, о „пороге важного открытия“? Или это напоминание: „Имей в виду, знаю каждый твой шаг“?.. Что ему известно о событиях на бразильском полигоне? Что он раскопал в Лондоне?.