Зрелище действительно было необычное. Кривые на всех графиках сначала стройно поднимались вверх, но на пятой итерации всюду были какие-то провалы, изломы, острые зубцы, торчащие в стороны, а выше опять все шло гладко. Словно какой-то чудовищный вихрь обрушился на этот лес кривых, и ни одна не смогла устоять.

— И все-таки из этого уже можно кое-что выбрать, — сказал Мелентьев.

Через полчаса они отобрали четыре наиболее подозрительные кривые, на которых были характерные изломы — функции Бесселя и Неймана и два интегральных уравнения. Ольф демонстративно засучил рукава:

— Ну-с, кого первого будем брать за жабры? Неймана?

— Лучше начать с уравнений, — возразил Мелентьев. — Все-таки функции Бесселя и Неймана — инструмент расхожий, а уравнения — наши кровные чада.

— Ты прав, — сказал Дмитрий.

Мелентьев вдруг усмехнулся и отложил листки.

— Ты что? — спросил Ольф.

— Мы забыли сущий пустячок. На чем это мы будем кого-то брать за жабры? На арифмометрах?

Ольф присвистнул.

— Мама родная, а ведь правда… Начальник, что делать будем?

— Я уже и сам подумал, — вздохнул Дмитрий. — Сколько всего машин?

— Девять, — сказала Таня. — Но таких, как наша, шесть, и одна из них на профилактике.

— Значит, остается четыре…

— А кто тебе их даст? — спросил Ольф.

— Посмотрим… Кто начальник смены?

— Юрка Токарев.

— Ты его знаешь?

— Да.

— Что он за человек?

— Человек-то он хороший, да что толку? Он не имеет права менять график работ. Центр и без того работает на пределе, за каждый час грызня идет.

— Все-таки попробуем. Таня, пригласи его сюда. И пусть захватит талмуд с графиком работ.

Токарев — долговязый большеносый парень лет тридцати — пришел сразу.

— Видите ли, какое дело, Юра, — начал Дмитрий. — Нам крайне необходима еще одна машина.

— Таня мне уже сказала. Сам я ничего не могу решить. Договаривайтесь с заказчиками.

— Об этом и речь. У кого наименее срочный счет?

Токарев улыбнулся.

— У всех срочный. Я уже не помню, когда были несрочные задачи. Я вам скажу, что сейчас решается, а вы уж сами думайте, к кому обратиться.

— Хорошо. Задач Дубровина нет?

— Нет… Так вот, раскладка такая — две машины работают на отдел директора…

— И долго они будут считать ему?

— Месяца три, — небрежно бросил Токарев. — Третья машина — до десяти вечера Черненко, шесть часов — Шумилов, потом — семьдесят часов Осинцев. Четвертая — до двух тридцати Королев, двенадцать часов — Ольховский, потом Заволоцкий, до конца недели. Пятая — ваша, шестая на профилактике. Все.

— А директорскую задачу прервать можно? — спросил Дмитрий.

— Прервать можно любую задачу почти в любой момент, — бодро ответил Токарев. — При одном-единственном условии — если на это согласен заказчик.

— А если мы получим чье-то время, то сдвинуть его, как нам будет удобнее, можно?

— Это можно.

— Ясно. — Дмитрий потер подбородок. — А сколько просить?

— Откуда мы знаем? — неуверенно пожал плечами Ольф. — Все будет зависеть от того, чем нам придется заниматься.

— А все-таки?

— Часов пять, не меньше… для начала.