– Теперь моя очередь задавать вопросы, – сказала она. – Зачем ты приехал в Новый Орлеан? И, кстати, знаешь ли ты о том, что весь город судачит о тебе? Всем известно, что ты сказочно богат, и женщины падают в обморок от одного твоего имени.

Гай широко улыбнулся, и от его улыбки сердце Блисс бешено забилось.

– Ну, это уж их проблемы, а не мои, – сказал он. – Что же касается всего остального... Я решил покончить с пиратством. Эпоха пиратов вообще заканчивается, как бы ни пытался тот же Гаспарилла отрицать этот факт или оттянуть неизбежный финал. Еще совсем немного – и американский флот очистит все прибрежные воды. Пиратская песенка спета. Ну, а я понял, что дальнейший промысел на море непременно закончится для меня виселицей, и бросил это занятие. Мне моя голова еще пригодится.

Сердце Блисс упало. Она так надеялась, что Гай... Господи, вот она уже и Гаем его назвала в своих мыслях, и столько чувств сразу же шевельнулось в груди! Так вот, она думала, что он появился здесь ради нее – хотел разыскать любимую женщину, потому что беспокоился о ней. Но оказалось, что вовсе не она привела его в Новый Орлеан...

Впрочем, как прежде, так и теперь Блисс не могла понять истинных причин поступков этого человека. Начиная с того дня, когда он изменил курс своей бригантины и привез ее на Сосновый остров.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросила Блисс.

– Присматриваю себе плантацию. Меня вдруг неудержимо потянуло к земле! – Он улыбнулся, и в его улыбке просквозил какой-то намек, который Блисс предпочла не заметить. – Не сомневаюсь, что мы еще не раз встретимся с тобой – хотя бы потому, что получаем приглашения в одни и те же места. – Взгляд Гая вдруг снова стал серьезным, озабоченным. – Только, ради всего святого, побереги свое здоровье, прошу тебя. И не падай больше в обмороки на каждом углу.

Блисс была настолько ошеломлена встречей с Хантером, что могла лишь безмолвно проводить его взглядом, когда он выходил из гостиной. «Интересно, догадался ли он?» – мелькнуло у нее в голове. Во всяком случае, его единственный глаз во время их разговора смотрел так пристально, словно проникал в самые потаенные уголки ее души, в самые сокровенные мысли. Однако теперь ей стало совершенно ясно, что говорить ему о ребенке было бы глупо. Сказать – и получить в ответ кривую ухмылку? Ну уж нет!

Достаточно того, что при одном только виде Хантера у нее безнадежно портится настроение. Особенно Блисс бесило, что он выбрал себе именно это имя. Гай... Никогда, ни за что она не назовет его Гаем!

Оставив Блисс в гостиной, Гай, не заходя в бальный зал, покинул гостеприимный дом супругов Дюбуа – к великому огорчению многих юных и не очень юных леди, по уши влюбленных в него. Впрочем; Гаю не было до них никакого дела. Его одинаково оставляли равнодушным и пылкие взгляды молоденьких охотниц за мужьями, и многообещающие взгляды зрелых охотниц за приключениями. Сейчас все мысли Гая были заняты только одним – предстоящей свадьбой Блисс и Фолка, о которой было объявлено сегодня вечером.

«О чем она думает? О чем только она думает?! – не уставал спрашивать он самого себя. – Как она может выходить за Фолка, зная, что он повинен во всех ее жизненных катастрофах?»

Разумного ответа на эти вопросы у него не было, да и быть не могло, однако пылкая душа Гая требовала ясности. Что ж, значит, нужно искать разгадку, а для этого ему необходимо прежде всего успокоиться – ведь гнев, как известно, плохой советчик.

А ведь ему всегда казалось, что он хорошо знает и понимает Блисс! Больше того, в какой-то момент он готов был все начать сначала. Гай уже не винил Блисс ни в чем, не считал, что она виновата во всех его несчастьях и что тот убийца появился в тюрьме с ее ведома.