Изменить размер шрифта - +
Грас не беспокоился по этому поводу: по его мнению, недовольство пока оставалось просто чувством, не более того. Самым вежливым тоном, на какой бывший моряк был способен, он добавил:

– Скажи мне, пожалуйста.

– Я думаю, Низвергнутый провоцирует волнения среди черногорцев, чтобы мы постоянно отвлекались на них. Так у нас нет возможности отправиться за Скипетром милосердия на юг.

Подобное никогда не приходило Грасу в голову. Что ж, его зять привел вполне разумный довод. Низвергнутый видел мир целиком, и в этом было его главное преимущество.

– Наверное, ты прав, – медленно сказал он. – Но даже если ты прав, что мы можем с этим поделать?

– Я не знаю, – признался Ланиус. – Я надеялся, что ты сможешь что-нибудь придумать.

– Спасибо за доверие. Я подумаю, – ответил Грас.

– Если мы вступим в конфликт на севере, что нам остается, кроме как попытаться разрешить его, прежде чем дела пойдут хуже? – продолжал Ланиус. – Ничего, как я вижу. Мы не можем притворяться, что Низвергнутого там нет, разве не так?

– Я не знаю, как поступить. И очень хотел бы знать. – Смех Граса прозвучал так, как будто он надкусил неспелое яблоко. – К тому же, ваше величество, Скипетр милосердия так давно находится не в наших руках, что, полагаю, еще немного ожидания вряд ли будет что-либо значить.

Ланиусу оставалось лишь грустно вздохнуть. Четыреста лет назад тогдашний король Аворниса повез великий талисман из столицы на юг, чтобы помочь отразить нашествие ментеше. Но конный отряд кочевников атаковал эскорт, Скипетр был ими захвачен, и с тех пор он находится в Йозгате. После нескольких более чем отчаянно-неудачных попыток вернуть его Аворнис не пытался сделать это вот уже два века. И все же...

Молодой король заметил:

– Пока мы живем без Скипетра, Низвергнутый имеет преимущество. Все, что мы можем делать, – это отвечать на его выпады. Играя по навязанным нам правилам, мы рано или поздно проиграем. Со Скипетром главенство будет принадлежать нам.

– Я знаю, – голос Граса тоже был печальным. Посылать аворнийских солдат на юг означает либо потерять их, либо увидеть, как они превращаются в рабов – полубезумных людей, подчиняющихся ментеше и Низвергнутому. – Если бы только наша магия могла устоять против тех чар, что Низвергнутый насылает на нас.

– Мы должны попытаться. Рано или поздно – но мы должны попытаться, – сказал Ланиус.

Однако Ланиус не был солдатом. Откуда ему знать, каковы могут быть горькие последствия неудачи? С другой стороны, не попытаться отвоевать Скипетр милосердия было бы тоже неудачей, причем самой горькой, Грас понимал это. Никогда прежде ему до такой степени не хотелось соглашаться, как сейчас, когда он заставил себя кивнуть головой и произнести:

– Ты прав.

 

Низвергнутый сказал:

– Итак, ты знаешь мое имя. Ты знаешь, кто я такой и кем я снова стану.

Его голос был так же красив и холоден, как безупречные черты его лица, – в своих снах Ланиус с такой же нереальной ясностью слышал, как и видел. «Милваго» – это имя и сознание того, что оно означает, неоднократным эхом отдавалось в его мозгу.

Младший король не произнес имени врага вслух, но Низвергнутый знал, что происходило у Ланиуса в голове.

– Да, я – Милваго, творец этого жалкого мира, – заявил он. – Как смеешь ты... Как ты отважился противостоять мне?

– Ты хочешь завоевать мое королевство. – Ланиус не боялся отвечать честно: Низвергнутый мог лишь командовать его снами, но отнюдь не причинить ему зла в них. – Ты хочешь превратить моих людей в рабов.

Быстрый переход
Мы в Instagram