Ренсоводы внутри огороженного сетями довольно большого пространства все еще были в одежде. Их поймали последними. Их здесь было, наверное, не меньше сотни. Одного за другим их выпускали из сетей, и рабы, которые перед этим занимались погрузкой галер, теперь следили, как пленники снимают с себя одежду, затем связывали их по рукам и ногам и переносили на борт корабля, присоединяя их к своим уже находящимся здесь товарищам по несчастью.

    Остров был весь завален мусором, объедками закончившегося столь неожиданно празднества, обломками разрушенных хижин и тростниковых копий и раздавленных под ногами горшков и тыквенных бутылей, вытекшее из которых вино смешалось с кровью лежащих тут же мертвых, изуродованных людей.

    Два диких болотных ганта, стараясь держаться подальше от людей, бродили по острову, подбирая разбросанные повсюду остатки пищи.

    Высоко в небе неторопливо пролетел хищный ул - крылатый ящер, держа путь на запад.

    Вскоре после того, как взошло солнце, погрузка пленников на галеры была окончена. Рабы скатали каждую сеть отдельно и аккуратно уложили вдоль бортов. Затем они заняли свои места на длинных скамьях для гребцов и без малейшего возражения дали приковать к ним себя своим хозяевам. Последними на борт корабля поднялись Хенрак со все еще развевающимся на плече легким шелковым шарфом и бородатый офицер. Хенрак после такой операции станет в Порт-Каре богатым человеком: работорговцы города - люди умные и предусмотрительные - довольно редко предают и обращают в рабство таких вот, как Хенрак, иначе у них на болотах было бы значительно меньше подобных союзников.

    До меня донесся грохот поднимаемых якорных цепей. Вскоре над водой показались облепленные тиной изогнутые трехлапые якоря, легкие и широколопастные, совсем не такие, что используются на длинных морских галерах и круглых кораблях.

    Старший офицер, стоящий на мостике флагманского судна, взмахнул рукой.

    Я услышал приглушенную расстоянием команду загребного мастера, по которой длинные весла, стоявшие до тех пор почти параллельно воде в каком-нибудь футе над ее поверхностью - настолько тяжело нагружены были галеры, - одновременно опустились в воду и после короткого движения лопастей к корме судна, роняя цепочки сверкающих на утреннем солнце капель, снова взлетели над водой.

    Сидящая глубоко в воде галера, неповоротливая и медлительная, с трудом отошла от ренсового островa. Ярдов через пятьдесят она развернулась и взяла курс на Порт-Кар. Команды, с каждым paзом звучащие все тише, раздавались с прежней ритмичностью, и согласно им опускались в воду и взлетали над ней длинные весла.

    Затем от острова отошла вторая галера и, в точности повторив все действия первой, также легла на курс на Порт-Кар. За ней последовали остальные.

    Я стоял на плетеном ренсовом плоту и смотрел на удаляющиеся галеры. У самых моих ног, высунувшись из груды наваленных на плот стеблей, лежала Телима. Я сорвал с головы дурацкий венок, который весь день носил и вспомнил о котором только сейчас. Часть цветков на венке была в крови от раны, полученной мной во время налета. Я посмотрел на Телиму, которая тут же отвернулась, едва поймав мой взгляд, и швырнул венок в болото.