– Зачем тебе это сейчас нужно? – Нина в панике отошла на пару шагов от кровати, оглянулась на выход из палаты: сестра показала, что ее время истекло. Кивнув ей, Нина снова подошла к Соболеву. – Зачем, отвечай!

– Даже приговоренному к смертной казни не отказывают в последней просьбе, а я не совершил никакого смертного греха. Клянусь, что больше ни о чем не попрошу тебя. Стань моей женой, Нина. Можешь даже фамилию мою не брать. Только согласись, девочка, ради бога!

– Я поняла. Это ради квартиры, ради всего, что у тебя есть, да? Мне ничего не нужно, ничего. Твои подарки и память о радостных днях, которые были, – все, что я унесу с собой из твоего дома.

– Я хочу, чтобы он стал нашим, – Геннадий пошевелил пальцами, пытаясь накрыть ими лежащую на краю постели руку Нины. Она пододвинула руку и снова ощутила леденящий холод. – Ты не можешь мне отказать.

– Мне больше не нужно доказательств твоей любви, – Нина подумала, что самое время разреветься, уткнуться Геннадию в грудь и замереть, но слез не было. Вместо них она почувствовала решимость сделать все, о чем просит этот измученный болью мужчина.

Это был единственный выход для нее. Соболев, как всегда, прав, он давно все продумал. Нелепо говорить о том, что он выбрал подходящий момент, чтобы заговорить об этом снова.

– А мне нужно, – улыбнулся Соболев. – Докажи, что ты готова стать женой такой развалины, как я. Клянусь, я не стану долго мучить тебя. Не дай мне умереть с тяжелым сердцем. Я виноват перед тобой.

– Я не вижу никакой вины.

– Я виноват. Я старше, я сбил тебя с пути истинного, – тяжело выдохнул Геннадий. Его лицо исказила гримаса боли. – Я должен был пройти мимо, но не смог… Слабый, безвольный, больной мужчина – кратко о кандидате в мужья. Как тебе? Согласна помучиться?

– Я согласна мучиться с тобой до конца своих дней, – Нина наклонилась и поцеловала Геннадия в щеку. Сначала хотела в лоб, но в последний момент – в щеку. – Только тебе, жених, досталась идеальная невеста. Ко всем своим неоспоримым достоинствам я теперь портниха широкого профиля, прошу учесть!

– Поздравляю. Это замечательно. Профессия – ты умница, я горжусь тобой.

– Мы будем так здорово выглядеть, что это вызовет поток зависти. Хорошо, что марш Мендельсона у них играет магнитофон – в противном случае музыканты были бы не в силах доиграть. Ты готов к этому?

– Да, милая. Я готов ко всему, кроме твоего отказа.

– Я согласна, Гена.

– Девушка, выходите, пожалуйста, – недовольно сказала медсестра, подошедшая делать очередной укол. – Здесь не место для долгих разговоров.

Нина наклонилась и снова поцеловала Геннадия, только теперь – в сухие, горячие губы. Этот контраст холодных пальцев и обжигающих губ заставил ее удивленно посмотреть на него. Соболев устало повел глазами, глядя Нине вслед.

Она понимала, что не оправдала надежд врача. Она не повлияла на Соболева. Напротив – она ускоряет его уход. Она убивает его, вместо того чтобы настоять на операции. Он уверен в том, что это бесполезный шаг. Иначе он схватился бы за него. Он воспользовался бы им просто для того, чтобы дольше оставаться рядом с нею. Но он отказывается, значит, она примет его выбор. Она должна быть готова к его уходу. Нина нашла в себе силы улыбнуться ему. В его глазах кроме радости теперь была благодарная нежность. Нежность любящего мужчины, которому остались лишь воспоминания.