Сабина чувствовала, что Tea теряет последние силы.

– Отдохни, Tea. Забудь прошлое. Давай помечтаем вместе о том, как славно заживем мы, когда ты поправишься.

Сознание Tea вновь затуманилось.

– Я тебя предупредила, Сабина. Теперь я могу спокойно уйти.

Tea закрыла глаза. Сабина осталась сидеть у ее постели. Страх старой служанки передался и ей. Она размышляла о том, что ей поведала Tea. Кто эта женщина, замыслившая вместе с Гортландом Блексорном коварный заговор одновременно против нее и Гаррета? Мысль о том, что все страшное в жизни может повториться, внушала ей ужас.

И еще, словно привидения, преследовали ее думы о Гаррете. Сможет ли он простить ей то, как она обошлась с ним? Хитрила, заманивала его в ловушку?

Разумеется, он не простит, да она и не заслуживает прощения, ведь она превратила их любовь в орудие своего мщения. Мужчина, подобный Гаррету, никогда не забудет, как унизила она его гордую натуру.

К исходу ночи Tea умерла во сне. На следующий день ее похоронили на кладбище у деревенской церкви. Множество друзей проводили ее в последний путь. Герцогиня Бальморо и молодой граф Вудбридж шли во главе погребальной процессии. Прибавилась еще одна могила, которую Сабина будет посещать каждый день в любую погоду.

Три недели шел снег, завывали метели, но наконец выглянуло солнце. Как бы очнувшись от забытья, Сабина послала Гаррету известие об ожидаемом ею ребенке. До этого от него не приходило никаких писем, и Сабину мучило это глухое молчание.

Случайно она подслушала разговор Изабель с Ричардом, когда она примеряла мальчику связанный для него теплый шерстяной камзол.

– Ты должен быть готов для встречи с его светлостью. Надо, чтобы ты был одет как подобает и вел себя с ним на равных. – Она сделала паузу. – Разумеется, он будет рад ребенку, особенно если родится сын.

– Я тоже так думаю, – серьезно сказал Ричард. – Только я не знаю, как мне поступить, если он затребует Сабину к себе.

Сабина не выдержала и вмешалась в разговор:

– А я думаю, что он решит забрать ребенка и откажется от матери. Этого я ему не позволю. Я уже люблю ребенка, который шевелится в моем теле.

Изабель вздохнула, пряча новый камзол до случая в сундук.

– Самое худшее – это ожидание, – призналась Сабина. – Если бы он прискакал сюда с требованием, чтобы я переселялась к нему, его можно было бы понять. А сейчас я боюсь, что он откажется признать, что ребенок от него.

– Гаррет Блексорн не из тех, кто доверяет свои чувства бумаге. Он явится сюда сам. И я думаю, он не сомневается, что это его ребенок, – уверенно сказала Изабель.

Адриенна Блексорн вошла в кабинет сына и плотно прикрыла за собой дверь.

– Гаррет, я хочу поговорить с тобой.

Он поднялся ей навстречу из-за письменного стола:

– Я все жду, когда ты заговоришь со мной о Сабине.

– И не только о ней. Я понимаю, как тяжело у тебя на душе. Ты не рассказывал мне о том, что произошло в Париже, да я и не хочу это знать. Меня беспокоят перемены в тебе. Ты не горел желанием жениться на Сабине, но все же она твоя жена, собирается родить тебе ребенка и поэтому заслуживает хотя бы минимального внимания с твоей стороны.

– Она была мне женой только одну ночь. Этот ребенок – результат той странной и злополучной, но – повторяю – единственной проведенной нами вместе ночи. Если б не ребенок, она давно бы добилась признания нашего брака недействительным.

– Я не хотела бы об этом спрашивать, но ты уверен, что ребенок твой?

– Вне всякого сомнения, – подтвердил Гаррет.