Они вышли на поляну.

– Здесь тихо, – промолвил Артур.

Дени встал рядом с ним. На поляне царила необычная тишина, словно в этой части леса устроили засаду и под каждым кустом таилась опасность. Дени сжал руку друга.

Дверь хижины отшельника была сорвана с кожаных петель и завалилась набок. Котелок, в котором он готовил еду, перевернутый вверх дном, валялся на разворошенном кострище. Чуть в стороне лицом вверх лежал он сам. У него на ноге сидела малиновка, беззаботно чистила клювом перышки на груди и прихорашивалась. Птичка встрепенулась, взглянула на незваных гостей и, стремительно взмахнув крыльями, улетела.

Дени выхватил меч.

– Оставьте, – мягко сказал Артур. – Вокруг ни души. Он мертв уже давно – птицы привыкли к нему.

Они приблизились к телу. Одна рука была почти полностью отрублена. Белая кость торчала сквозь лохмотья одежды. На груди засохла кровавая корка. Когда они склонились над архангелом, рой мух, жужжа, поднялся вверх.

– Господи! – воскликнул Дени. – Кто мог сделать такое?

– Риверы – одичавшие люди, которые прячутся в лесах. Возможно, грабители, – сказал Артур. – Бесполезно искать их. Они не будут дожидаться погони. Но зачем? Что они надеялись украсть у него? Если только они не сделали это для развлечения…

Дени окинул взглядом поляну и сказал горько:

– Нет, не для развлечения.

Как он и ожидал, серебряное распятие Мод исчезло.

– Я должен был предостеречь его, – простонал он. – Суета – так он сказал. Это все моя суетность: я жаждал благих дел, чтобы понравиться Мод. Боже мой! Я принес ему смерть. Вот какое благо я сделал для него.

Артур покачал головой.

– Это неверно, Дени.

– Думаете, нет?

– В его власти было отказаться. Возможно, он предвидел, к чему это приведет. Возможно, он желал смерти.

– Вы не верите, что он был архангелом, – хрипло сказал Дени. – Он был сумасшедшим стариком. Конечно! Иначе как бы мог Бог висеть тут на дереве и смотреть, позволив ему умереть и не поразив его убийц!

– Как вы считаете, что бы он сам сказал?

Дени вложил меч в ножны.

– Я знаю, что он сказал бы, – ответил он наконец. – «Я прощаю тех, кто убил меня». Он был способен произнести это совершенно искренне. Но не я. Если я когда-нибудь найду тех, кто сотворил это, если я когда-нибудь вновь увижу тот серебряный крест – пусть я вечно буду гореть в аду, если не разрежу на куски того, кто им владеет, виновен он или нет.

– Дом Мод ближе, чем мой, – печально сказал Артур. – Возьмем людей, перевезем его на освященную землю и похороним.

Когда Мод узнала о случившемся, она немедленно послала четырех работников и телегу с лошадью за телом старика. Потом она пригласила Дени и Артура в зал и велела подать им вина.

Дени залпом осушил полный кубок. Затем он медленно вылил остатки в едва тлевший очаг, расположенный в центре зала, и послушал, как шипят на огне капли вина. Наконец он вымолвил:

– Я уезжаю.

Артур и Мод молча смотрели на него.

– Я отправляюсь с королем Ричардом в Святую Землю, – сказал он.

Мод тихо вскрикнула.

– Хотя бы эту малость я обязан сделать на помин души старика, – продолжал он, пристально глядя на девушку. – И так будет лучше. Гораздо лучше.

– Превосходно. Я еду с вами, – сказал Артур.

– Вы сошли с ума, – мрачно сказал Дени. – Этого я и боялся…

– Вы говорили, будто опасаетесь, что Ричард бросит вас на произвол судьбы и вы окажетесь в одиночестве, без друзей, в чужой, неведомой стране.