– Только не раздумывай слишком долго! – проворчал Янси.

– У меня есть еще шесть месяцев до того момента, когда вы сможете привести в исполнение свою угрозу.

– Но до тех пор мы можем сделать твою жизнь невыносимой.

– Спасибо, что предупредили.

– Я даю тебе три недели, – решил Янси.

– Я надеюсь, что моя дочь проявит благоразумие. Не правда ли, дорогая? – проворковала Миллисент, лениво обмахиваясь роскошным веером.

– Три недели, – напомнил Янси, и они с Миллисент вышли из комнаты, заперев дверь на ключ.

Венеция осталась одна – совсем одна в этом страшном мире. Ханна уехала. Янси с глумливой улыбкой объяснил ей, как легко они от нее отделались. Хэзард погиб. Если Кертис и друзья отца вдруг будут спрашивать о ней, им ответят, что она вернулась в Монтану. А слуги считают, что у нее нервный срыв и что она прячется от чужих любопытных глаз. Венеция и ее ребенок остались лицом к лицу с Янси и Миллисент, а между ними были двадцать два миллиона долларов. Венеции очень не понравилось выражение глаз Янси, когда он пообещал обеспечить ей невыносимую жизнь…

Всю ночь Венеция думала только об одном: вдруг все таки Хээард остался в живых? Тогда они и их ребенок могли бы жить вместе среди высоких гор с шапками облаков на вершинах, и их не разделяли бы золото и алчность.

И словно во исполнение ее желаний на следующее утро Янси принес ей поднос с завтраком и сообщил, что у него есть интересные новости.

– Возможно, ты перестанешь упрямиться и поймешь, что тебе нет смысла возвращаться в Монтану. – Он прислонился к косяку, одетый для прогулки верхом, и насмешливо смотрел на нее.

– Предполагается, что я должна спросить, почему? Хорошо, Янси. Я пойду тебе навстречу. Так почему же? – Венеция закрыла книгу, которую читала, и спокойно взглянула на него.

– Потому что твой любовник нашел себе другую постель!

– Это что, метафора? Если так, то она не кажется мне забавной.

И все таки ее сердце забилось быстрее. Янси был слишком прост для подобных метафор; раз он употребил слово «постель», значит, он только это имел в виду. Венеция разжала переплетенные пальцы, чтобы Янси не заметил, как они побелели.

– Этот краснокожий ублюдок каким то образом остался в живых, несмотря на сотню тонн пороха! – прохрипел Янси.

Венецию затопила такая волна радости и счастья, что ей показалось, будто у нее в душе запели птицы. Но она заметила как ни в чем не бывало:

– Тогда тебе следует как можно быстрее отпереть эту дверь и бежать куда глаза глядят. Я не думаю, что тебе безопасно здесь оставаться.

– Ты разве не слышала, что я сказал? – как можно ласковее поинтересовался Янси. – Он к тебе не приедет. Джон Хэзард Блэк живет себе припеваючи в Конфедерат галч. Индеец удобно устроился в постели Розы Кондье. И там он уже почти месяц.

От этих слов Венеция как будто окаменела. Не может быть, здесь какая то ошибка! Ведь она его жена, Хэзард сам так сказал, у них будет ребенок… Он бы ни за что не пошел к Розе, он бы приехал к ней!

– Мое предложение остается в силе, маленькая богатая девочка. Подпиши доверенность – или мне придется прибегнуть к совершенно не джентльменскому способу принуждения.

Венеция встала с кресла и подошла к окну, чтобы Янси не заметил, насколько она расстроена. Она отказалась дальше отвечать на его вопросы, и ему пришлось уйти, но его последние слова мрачным эхом звучали у нее в ушах:

– Не жди его, детка. Индейцы не пропускают ни одной юбки, а Хэзард, как говорят, просто побил все рекорды.

Но Венеция все таки ждала. Несмотря ни на что. Несмотря на оскорбительные слова Янси, несмотря на огромное расстояние, разделяющее их с Хэзардом, несмотря на отчаяние, которое все больше охватывало ее с каждым прожитым днем.