|
Не в Бостоне, где зимой идет мокрый снег, где дома плотно прижались один к другому, где никогда не увидеть, как садится солнце, обливая горизонт жидким пламенем. Он не хотел, чтобы его малыш рос в этом доме – среди множества слуг, но без любви, рядом с лживой матерью, которая руководствуется в жизни только холодным расчетом.
Хэзард представил себе своего ребенка в Бостоне, и его охватила ярость. Вопреки логике, вопреки собственным аргументам, вопреки всему тому, что удерживало его в Монтане все эти долгие недели, Хэзард направился в свой вигвам и начал укладывать вещи. – Торопишься куда нибудь? – спросил его с порога Неутомимый Волк. – В Бостон. – Помощь нужна? Хэзард двумя быстрыми движениями завязал седельные мешки. – Нет, спасибо, – ответил он и, выпрямившись, сунул «кольт» в кобуру на поясе. – Я справлюсь сам. – Ты уверен, что знаешь, что делаешь? Вспомни… Хэзард резко обернулся, и холодная ярость в его глазах заставила Неутомимого Волка замолчать. Впрочем, Хэзард быстро взял себя в руки и улыбнулся. – Прости. Я сержусь не на тебя. Думаю, сейчас самое время дать понять мисс Венеции Брэддок, что даже на дочь миллионера найдется управа. Она достаточно покуражилась. Я хочу получить моего ребенка. – А что, если Голубой Цветок… – Она будет делать то, что ей скажут! – Голос Хэзарда прозвучал сухо. – С меня хватит избалованных принцесс. Ну что ж, прощай, дружище. Я надеюсь вернуться через месяц. – Я думал, ты приедешь с ребенком… Волчья усмешка приоткрыла белоснежные зубы Хэзарда. – В некотором роде.
Два дня спустя Хэзард выехал из Даймонд сити в дилижансе – это был самый быстрый путь. Всю дорогу он дремал в углу, оберегая сломанную руку, надвинув на глаза шляпу. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, поэтому он просто не отвечал, когда к нему обращались. И пассажиры вскоре оставили в покое высокого смуглого мужчину, одетого во все черное. Он пошевелился только однажды: на третий день пути к востоку от Солт Лейк сити на них напали трое бандитов, и Хэзард мгновенно пристрелил их. Пятеро других пассажиров успели только увидеть, как он убирает свой еще дымящийся «кольт» в кобуру так же спокойно, как другие прячут мелочь. Потом Хэзард пониже надвинул на глаза шляпу и снова закрыл их, не обращая внимания на слова благодарности. Он доехал до Бостона в рекордно короткий срок – за десять дней, шесть часов и тридцать две минуты.
– Я не стану этого делать! – в отчаянии воскликнула Венеция, когда Янси сообщил ей о своих планах. – Вы не сможете меня заставить! – Ты даже не можешь себе представить, сколько бунтующих девиц проходит через кабинет мадам Рестел, – усмехнулся Янси. – Родители очень часто приводят туда заблудших дочерей. Ты просто станешь еще одной несчастной, влюбившейся не в того, в кого следовало. Ты это сделаешь, – угрожающе сказал Стрэхэн, утратив всю свою предупредительность, – даже если мне самому придется тебя привязать к столу. – Я все расскажу ей о вас! – Она тебе не поверит. Барышни всегда впадают в истерику, когда им не разрешают выйти замуж за учителя танцев, конюха или егеря. И если твоя история будет слегка отличаться от всех прочих, то ведь она не адвокат. Ей нет дела до прошлого ее клиентов – иначе эта дама никогда бы не смогла выстроить себе такой роскошный особняк на Пятой авеню. Мы выезжаем через час, так что не трать напрасно время и не спорь со мной. Спорить и в самом деле было бесполезно, поэтому Венеция подчинилась. Во всяком случае ей удастся выйти из запертой комнаты. А поскольку мысль о побеге ни на секунду не покидала ее, она решила, что все складывается не так уж плохо. |
