– Три секунды.

– Вы не добьетесь от меня больше ни единого слова.

– Жаль. Две секунды.

– Янси убьет вас, когда вернется!

Хэзард быстро взглянул на нее: он получил весьма интересную информацию. Значит, Янси дома нет. Что ж, тем лучше.

– Одна секунда… Все, время вышло. Молитесь.

Хэзард убрал часы в карман и быстрым шагом направился к Миллисент. Она поняла, что бежать бесполезно, и только теперь осознала реальность угрозы.

– Венеция в Нью Йорке! – крикнула Миллисент, когда Хэзард протянул к ней руки.

– Это большой город.

Его гибкие пальцы обхватили тонкую шею, их лица оказались настолько близко друг к другу, что Миллисент почувствовала жар, исходящий от его кожи.

– У мадам Рестел, – прошептала она; высокомерие в ее глазах сменилось страхом.

При упоминании этого имени Хэзарда охватило отчаяние, к горлу подступила тошнота.

– Когда они уехали? – очень тихо спросил он.

– Час назад, – едва сумела выговорить Миллисент, потому что его пальцы импульсивно сжались.

Хэзарда прошиб холодный пот. Он может опоздать! На какое то мгновение он вновь испытал ужас, который однажды ему уже удалось пережить. Странный звук вернул его к реальности: Миллисент задыхалась. Он отпустил ее и бросился бежать. Никогда в жизни Джон Хэзард Блэк не бегал так быстро.

36

Мадам Рестел встретила посетителей в гостиной роскошного особняка на Пятой авеню. Она попросила служанку проводить Венецию в спальню, а сама отправилась с Янси в кабинет на первом этаже, чтобы обсудить некоторые детали. Два нанятых бандита, словно тюремщики, охраняли прихожую.

Венеция оглядела большую комнату, затянутую нежно голубой парчой, и подошла к окну. Ей почти не было страшно: никто не откажется получить сто тысяч долларов за то, чтобы не делать порученную работу. Она услышала, как открылась дверь, и замерла, Приготовившись увидеть самую знаменитую женщину Нью Йорка.

– Вы отлично выглядите, мисс Брэддок, – раздался за ее спиной бархатный голос, такой знакомый, что у Венеции подкосились ноги.

Этого просто не может быть!

Венеция обернулась, вцепившись в тяжелый черный жемчуг. Хэзард стоял в тени, прислонившись к косяку. На нем было безупречно сшитое темное шерстяное пальто с бархатным воротником, отлично причесанные волосы блестели в неярком свете. Венеция была готова броситься к нему, но ее радость мгновенно растаяла под его холодным взглядом. Почему он так смотрит на нее? И как он ее нашел?.. Господи, что он мог подумать?!

– Откуда ты узнал, что я здесь? – прошептала она. Более неудачное начало для разговора трудно было придумать.

Хэзард презрительно поднял бровь.

– Это единственное, что тебя интересует? Мне обо всем рассказала твоя мать.

– Но как ты нашел это место? – Руки Венеции бессильно упали, она не могла выносить его холодного презрительного взгляда.

Хэзард усмехнулся.

– Доходы мадам Рестел исчисляются шестизначными цифрами, и она ни от кого не прячется, живет на широкую ногу на Пятой авеню. Ее не столь уж трудно отыскать. И потом, я уже бывал здесь раньше. – Увидев недоверие на лице Венеции, он снисходительно пояснил: – Мадам Рестел отлично знают в высшем свете Бостона. Ты же, надеюсь, не считаешь себя единоственнои дочерью богатых родителей, которой довелось побывать в этом доме?

Венеция задохнулась от негодования. Она сразу вспомнила слова Янси о том, что Хэзард теперь проводит ночи в объятиях Розы.

– Ах, вот в чем дело! Мне следовало догадаться…

– Это не то, о чем ты подумала, – резко оборвал ее Хэзард. – В отличие от тебя я очень дорожу своими детьми. Я побывал здесь лишь однажды с Корнелией Дженнингс и ее подругой.