Прозвучавший в отдалении звон дверного колокольчика напомнил ему о времени. Мадам Рестел обещала, что им никто не помешает, но Хэзард не знал, насколько ей можно доверять.

– Нам пора, – бесстрастно произнес он. – Мы уезжаем. Надеюсь, мне не придется унести тебя отсюда на руках.

– Куда мы едем? – пробормотала Венеция, чувствуя странное оцепенение. Она боялась Янси, его головорезов, боялась за жизнь Хэзарда.

– В Монтану, куда же еще? И поторопись.

– Почему ты мне не написал? – неожиданно спросила Венеция. Она вытерла слезы рукой и прямо посмотрела ему в глаза. – За все эти недели ты ни разу не написал мне!

– Я был под впечатлением от твоей потрясающей записки. Мне показалось, что ты не заинтересована в переписке со мной, – холодно объяснил Хэзард, пристально глядя ей в лицо.

– Какой записки? – Венеция изумленно уставилась на него.

Губы Хэзарда изогнула насмешливая улыбка.

– Потрясающе, дорогая! Я покорен твоим талантом. Ты просто настоящая актриса. И удивления на лице ровно столько, сколько нужно. Но ведь ты всегда отлично справлялась со своей ролью, правде же, биа?

Произнеся последнее слово, Хэзард тут же пожалел об этом. На него нахлынули воспоминания об одинокой хижине в горах, и ему потребовалось приложить усилие, чтобы больше ничего не вспоминать. Недовольный собой, Хэзард резким жестом подхватил с кресла элегантную накидку Венеции.

– Неужели ты забыла о записке, любовь моя? – сухо сказал он. – Той самой записке, которую ты написала накануне нападения Янси?

– Я никогда не писала никакой записки! – в отчаянии воскликнула Венеция. – Клянусь тебе! Ты можешь мне ее показать?

– Мне как то не захотелось оставлять ее на память.

– И все таки я попытаюсь доказать, что это не я писала. Смотри, я напишу несколько слов…

– Забудь об этом, красотка. Теперь это не имеет никакого значения, – нетерпеливо оборвал ее Хэзард. – Одевайся.

– Джон, я уверена, что могу все объяснить…

– Не стоит так суетиться, Венеция, – заметил Хэзард, набрасывая накидку ей на плечи. – Я не в настроении выслушивать всякие небылицы. Я долго ехал сюда из Монтаны, а обратное путешествие будет еще тяжелее, учитывая тот факт, что за нами наверняка пустят погоню.

– Так, значит, мы возвращаемся, – прошептала Венеция, и ее глаза вдруг засияли от счастья.

Они сказали ей, что Хэзард умер, но он жив. И теперь ничто больше не имеет значения. Все остальные проблемы можно решить.

Венеция протянула к нему руки, но Хэзард резко отстранился.

– Я приехал не за тобой. Мне нужен мой ребенок. Я хочу, чтобы он родился на земле абсароков. К сожалению, я не могу получить ребенка без тебя, но после его рождения ты будешь абсолютно свободна. – Его глаза казались холодными и пустыми, голос звучал абсолютно бесстрастно. – А пока я буду за тобой присматривать. И очень внимательно.

Венеция вздохнула. Она была глубоко оскорблена.

– Ах, вот как обстоят дела…

– Именно так.

Сейчас с ней говорил вождь абсароков – властный, не желающий идти на компромиссы. Он подозревал ее в самых страшных грехах, и это было просто невыносимо.

– Могу ли я высказать свое мнение? – Венеция не могла смириться с тем, что они снова оказались у исходной точки, вернулись к тому, с чего начинали.

– О нет, с меня довольно. В последние месяцы я достаточно усердно исполнял все твои желания. Чтобы заново открыть шахту, потребуется несколько недель тяжелого, изнурительного труда. Я не буду упоминать о твоей попытке укоротить мне жизнь. Вероятно, я вел себя как дурак, но теперь с этим покончено. Я подвел черту и больше мучеником быть не намерен.